Immigrant's Notes, Part 3. Male Chauvinism / Записки иммигранта, ч.3. Мужской Шовинизм.

"He who knows women pities men; but he who knows men is ready to excuse women." - Albert Tournier 

 If you want to be happy, be happy. 

In my opinion, the same applies to freedom: it is not so much a right as an internal climate, a special transparency of the air you breathe. That’s why feminism has never particularly concerned me. I suspect not everyone will grasp the logic between these two statements, but for me, it's like a narrow path in a garden: step a little off, and you're already lost. I love being courted—there's not an ounce of infringement on my freedom in that. A bouquet received from someone's hands always smells better than one bought by me. A light touch on the hand when a jacket is offered, a solicitously opened door—in these small gestures, I see not shackles, but rather, an elegant game. But, of course, life is more complicated. 

 A Historical Excursion In the Soviet Union, women were formally granted the right to study and work as early as 1917, albeit within narrow limits. 

In Canada and the USA, for example, until the 1960s, women had almost no choice: nurse, teacher, or housewife. In the 1970s, the situation began to change—women went to work because one husband's salary was no longer enough. Other changes also affected the beloved "male" trifles. Even in the eighties, women in North America were not allowed to visit pubs; to this day, it is still preferable for a man to sign the documents when buying a house. 

 When we moved to Montreal, and I was looking for an apartment (my husband was busy at work), some landlords not only refused to sign a contract with me—they wouldn't even show the dwelling. At first, I took this for the eccentricity of one or two landlords, but after several such encounters, I realized: the revolution of '17, strangely enough, did accomplish something positive. 

Sometimes chauvinism was terrifyingly cruel. In 1989, an engineering student shot female students, calling it a fight against feminism. For two hundred thousand years, if anthropologists are to be believed, men ruled the world—a questionable assertion if you peek into the family kitchen, where the "housewife" often ruled. But only in the eighties did women enter the professional market in large numbers as engineers, scientists, financiers, and company owners. So it's not surprising that male chauvinism is still encountered at every turn. 

 My Story 

I have been working as a mechanical engineer for over twenty years. In the former USSR, this profession was undervalued, but here, in North America and Western Europe, it's the opposite—highly sought after. And yet, I am almost always the only woman in an all-male team. 

The start of the work process is the same everywhere. I'll skip the interview process: if you are professionally weak, you won't get into a consulting firm. What's important there is the ability to work quickly, economically, and professionally. There's no room for gender, appearance, or age (age is a topic worth discussing separately and not in this text). 

I have a "baby face," and it's hard to determine my age. Just last summer, I wasn't given a martini at a bar because I didn't have ID to prove my age. And now—the scene: a blue-eyed blonde (yes, that one, with the wide, advertising smile) enters a room where men aged twenty-three to seventy are sitting. This is America (I'm not talking about first-generation immigrants), where men are scared stiff of American women who could sue for such "daring" as holding open a door. But the centuries-old peacock habit of gallantry is hard to eradicate in thirty years, and the curiosity of the "testosterone crew" takes over: not only is she a woman, but also of mysterious origin—Russian? German? Swedish? 

 Almost everyone wants to "mentor" me—compliments, admiring sighs (which I don't mind). At first, they have nothing to do with work. In one company, a designer with the face of a man who's always late for a flight would nod and say, "Bloody Russian," every time he saw me. Although I constantly repeated that I was Ukrainian, everyone who came from the territory of the former USSR is stubbornly called Russian. This, I understand, was supposed to mean "that damn Russian." Why? 

Well, I worked faster than him, solved problems myself, and didn't resort to his "brilliant advice." We later became friends and even laughed about it. But at that moment, I always mentally added: and I'm proud of it, dear. In another company, I was the "Snow Queen." The logic here is simple: if I keep my distance, I'm cold. If I hugged everyone, I'd probably be called "Warm Bun." With contractors, I even turned into a "Hollywood star." No one could explain where exactly they saw Hollywood—in a hard hat with a tape measure in hand? 

One of the engineers I worked with was an immigrant from Jamaica: tall, charismatic, and slightly dramatic. We bonded over a shared love for opera and painting. And then he suddenly said: "Listen, with your looks, you could be a model, find a rich husband, and not work at all." "But I like my job," I replied. He rolled his eyes and twirled a finger at his temple: "Well, then you're definitely crazy." And what's interesting is that in his frame of reference, this wasn't an insult but a compliment. 

 "Go-getters" or friends, "Weaklings," "Smiling Bulldogs," "Cellulite Brains." 

My male colleagues fall into several categories regarding professional women, and I in particular. I'm generalizing, of course, but a similar scenario played out in all the companies I worked for and with all the professional women I knew and discussed male chauvinism with: doctors, engineers, lawyers, financiers, or politicians. So... 

 "Go-getters"—those who truly value professionalism regardless of gender. As a rule, these are people who grew up in families with strong women or those married to such women, or they have intelligent daughters growing up who are also trying to survive in a man's world. And some are just inherently strong, confident, and brainy, without complexes. At the other pole are the insecure. 

 "Weaklings," who can't stand women at all, and especially those like me. But these are rare among professionals. In my observations, they either had difficult relationships with their mothers and sisters or complicated divorces. Between these two are the "Cellulite Brains," who treat women with condescending patronage. These individuals are professionally weak but hold or have held leadership positions. 

"Cellulite Brains" cannot understand: why aren't we satisfied with the role of housewives or secretaries? They periodically ask this question with a facial expression as if they're pondering the meaning of life for the first time. Moreover, the "better" you work, the more their puzzled eyebrows fly higher and higher. It seems as if, having bypassed early baldness, they will soon migrate to the back of their heads. But if they don't know something or have doubts, they prefer to ask me rather than their male colleague. 

 There are also "Smiling Bulldogs," who are bulldog-friendly as long as they see only a "busty blonde" who just, as they say, "smiles and waves." But they are ready to tear you apart at any moment if they realize that you are a serious opponent and can achieve more than they can. These are especially dangerous—they don't "suffer" from integrity, they aim for leadership, play politics, and hinder work.

 Conclusion: To be accepted, you have to be better than everyone else: work faster, know more deeply, and make no mistakes at all. Men's mistakes are attributed to the human factor, while women's mistakes serve as an excuse for discrimination. As a rule, immigrant women are paid less. But if the boss is a decent person, they usually raise the salary after 3-4 months or a year, or sometimes pay correctly from the start. And if they value you, they also give all sorts of concessions. For example, they let you take vacations whenever and for as long as you ask. 

For a professional woman to be accepted as an equal, she must be the best. She must have answers to all questions, which is quite difficult in our field. Each new project requires new knowledge. Today I might be inventing a new machine or improving an old one, tomorrow—designing a new workshop for rum production, and the day after tomorrow—I'll be designing a power plant or a washing powder production line. 

Takeaway: Life in America isn't easy for everyone, but it's always fun and terribly interesting (especially winning). 

 A few classic quotes: Oscar Wilde, calling women "the decorative sex." Men think. Women only think that they think. - Oscar Wilde Oscar's hatred can be explained by reasons of a somewhat specific nature. 

"Where stupidity is divine, mind is nothing," sang Alexander Vertinsky. 

A woman doesn't need much intelligence—we are quite content if a parrot clearly pronounces at least a few words. - Jonathan Swift (was a known misanthrope). 

All the reasoning of men is not worth one feeling of a woman. - VoltaireКто знает женщин, жалеет мужчин; но тот, кто знает мужчин, готов извинить женщин. Альбер Турнье

 

Хочешь быть счастливым — будь. На мой вкус, то же и к свободе приложимо: она ведь не столько право, сколько внутренний климат, особая прозрачность воздуха, в котором дышишь. Потому и вопрос феминизма никогда меня особенно не занимал. 

Подозреваю, не каждый уловит логику между этими двумя утверждениями, но для меня она — как тонкая дорожка в саду: чуть в сторону, и уже заблудился. Я люблю, когда за мной ухаживают — в этом нет ни капли посягательства на мою свободу. Букет, полученный из чьих-то рук, всегда пахнет лучше, чем купленный самой. Лёгкое касание к ладони, когда подают жакет, заботливо приоткрытая дверь — в этих маленьких жестах я вижу не оковы, а, скорее, изящную игру. 

Но, конечно, жизнь сложнее. 

Экскурс в историю  

В Советском Союзе женщинам дали формальное право учиться и работать ещё в 1917 году, пусть и в узких рамках. В Канаде и США же, например, до 60-х годов выбора у женщин почти не было: медсестра, учительница или домохозяйка. В 70-х ситуация начала меняться — женщины вышли на работу, потому что одной зарплаты мужа стало мало. 

Иные перемены коснулись и милых сердцу «самцов» мелочей. Ещё в восьмидесятых женщинам в Северной Америке нельзя было посещать пабы; до сих пор, при покупке дома, желательно, чтобы мужчина подписывал документы. 

Когда мы переехали в Монреаль, и я искала квартиру (муж был занят на работе), некоторые хозяева не только отказывались подписывать со мной договор — они даже не показывали жильё. Сперва я приняла это за чудачество одного-двух домовладельцев, но после нескольких таких встреч поняла: переворот семнадцатого, как ни странно, кое-что сделал и положительного. Порой шовинизм становился ужасающе жестоким. 

В 1989 году студент инженерного факультета расстрелял девушек, назвав это борьбой с феминизмом. 

Двести тысяч лет, если верить антропологам, мужчины правили миром — сомнительное утверждение, если заглянуть в семейную кухню, где нередко правила «домохозяйка». Но лишь в восьмидесятых женщины массово вышли на профессиональный рынок в качестве инженеров, учёных, финансистов, владельцев компаний. Потому неудивительно, что мужской шовинизм и теперь встречается на каждом шагу. 

Моя история. 

Я вот уже более двадцати лет работаю инженером-механиком. В бывшем СССР эта профессия ценится низко, а здесь, в Северной Америке и Западной Европе, — наоборот, нарасхват. И всё же я почти всегда — единственная женщина в мужском коллективе. Начало рабочего процесса везде одинаково. 

Интервью я опущу: в консалтинговую компанию, если ты профессионально-слабый, не попасть. Там важно умение быстро, экономно и профессионально работать. Тут не до пола, внешности или возраста (о возрасте стоит поговорить отдельно и не в этом тексте). У меня в наличии «baby face» и возраст определить сложно. Еще летом, мне не дали мартини в баре, потому что у меня не было документа, удостоверяющего мой возраст. 

А теперь — картина: голубоглазая блондинка (да-да, та самая, с рекламной улыбкой во весь рот) входит в зал, где сидят мужчины от двадцати трёх до семидесяти. Это та Америка (я не об иммигрантах в первом поколении), где мужчины напуганы до дрожи американками, способными подать в суд за такую «дерзость», как распахнутая дверь. 

Но вековую павлинью привычку галантности трудно искоренить за тридцать лет, и любопытство «тестостерончиков» берёт верх: мало того, что женщина, так ещё и загадочного происхождения — русская? немка? шведка? 

Почти все хотят взять надо мной «шефство» — комплименты, восхищённые вздохи (против которых я не возражаю). На первых порах они никак не связаны с делом. 

В одной из компаний дизайнер с лицом человека, который вечно опаздывает на самолёт, каждый раз, когда видел меня, кивал и говорил: — Bloody Russian. Хотя я постоянно повторяла что я украинка, но всех приехавших из территории бывшего СССР упорно называют русскими. Это, как я понимаю, должно было означать «эта чёртова русская». Почему? Ну, я работала быстрее чем он, решала задачи сама и не прибегала к его «гениальным советам». 

Мы потом подружились и даже смеялись над этим. Но в тот момент я каждый раз мысленно добавляла: и горжусь этим, дорогой. 

В другой компании я была «Снежной королевой». Тут логика простая: держу дистанцию — значит, холодная. Если бы я обнимала всех подряд, меня бы наверное прозвали «Тёплой булочкой». 

У подрядчиков я и вовсе превратилась в «Hollywood star». Никто так и не сумел объяснить, где именно они увидели Голливуд — в каске и с рулеткой в руках? 

Один из инженеров, с которым я работала, был иммигрантом с Ямайки: высокий, харизматичный и слегка драматичный. Мы сдружились на почве общей любви к опере и живописи. И вот он вдруг: 

— Слушай, с твоей внешностью ты могла бы пойти в модели, найти богатого мужа и вообще не работать. 

— Но мне нравится моя работа, — отвечаю я. Он закатывает глаза, и вращает пальцем у виска: — Ну, значит, ты точно ненормальная. 

И вот что интересно: в его системе координат это была не обида, а комплимент. 

"Удачники" или друзья, «Слабаки», «Улыбающиеся бульдоги», «Целлюлитные мозги».   Мои коллеги мужского пола делятся на несколько категорий по отношению к профессиональным дамам, и в частности, ко мне. 

Я обобщаю, конечно, но похожий сценарий разыгрывался во всех компаниях, в которых я служила, и со всеми женщинами — профессионалами, которых я знала и обсуждала тему мужского шовинизма: докторами, инженерами, адвокатами, финансистами или политиками.  Итак... 

«Удачники» — те, кто действительно ценит профессионализм вне зависимости от пола. Как правило, это люди, выросшие в семьях с сильными женщинами или те, кто женат на таких, либо у них подрастают дочери-умницы и тоже пытаются выжить в мужском мире. А некоторые просто вот такие сильные, без комплексов, мозговитые, уверенные в себе.  На другом полюсе - закомплексованные 

«Слабаки», которые терпеть не могут дам вообще, и таких как я, в частности. Но эти в профессионалах редки. По моим наблюдениям, у них были или тяжелые отношения с матерями и сестрами, или сложные разводы.  

Между этими двумя есть «Целлюлитные мозги», которые относятся к дамам снисходительно-покровительственно. Эти особи профессионально слабы, зато занимают или занимали руководящие посты. «Целлюлитные мозги» никак не могут понять: ну почему нас не устраивает роль домохозяек или секретарш? Они периодически задают этот вопрос с выражением лица, будто впервые задумались о смысле жизни. Причем, чем «круче» ты работаешь, тем недоуменные бровки взлетают все выше и выше. Такое впечатление, что, перескочив раннюю лысину, они скоро перекочуют на затылок. Но, если они чего-то не знают или сомневаются, то они предпочитают спросить у меня, а не у своего коллеги-мужчины.  

Есть еще особи: «Улыбающиеся бульдоги», которые по бульдожьи доброжелательны до тех пор, пока видят исключительно «пышногрудую блондинку», которая только, как говорят: "smile and wave". Но они готовыми тебя растерзать в любую минуту, если понимают, что ты их серьезный оппонент и можешь достигнуть большего, чем они. Эти особенно опасны — чистоплотностью они не «страдают», метят в начальники, играют в политику и мешают работать.  Заключение: 

Чтобы быть принятой, надо быть лучше всех: работать быстрее, знать глубже, не ошибаться вообще. Мужские ошибки списывают на человеческий фактор, женские же служат оправданием для дискриминации. 

Как правило, платят женщинам-иммигрантам меньше. Но если бос - Человек, зарплату он обычно повышают через 3-4 месяца или год, а иногда и сразу платит, как положено. А если ценят, то и послабления всякие дают. Например в отпуск отпускают, когда и на сколько попросишь.  

Для того чтобы женщину-профессионала приняли как равную, необходимо быть лучшей. Иметь ответы на любые вопросы, что в нашей специальности довольно сложно. Каждый новый проект требует новых знаний. Сегодня я могу придумывать новую машину или усовершенствовать старую, завтра - проектировать новый цех для производства рома, а послезавтра — буду проектировать электростанцию или линию по производству стирального порошка. 

Вывод: не всем в Америке жить легко, зато всегда весело и до ужаса интересно (особенно побеждать).   

Несколько цитат из классики: 

Оскар Уайльд, называя женщин “декоративным полом”.  

Мужчины мыслят. Женщинам только мыслится, что они мыслят. Оскар Уайльд  

Ненависть Оскара можно объяснить причинами несколько специфического характера. 

 “Там, где глупость божественна, ум ничего”, - напевал и Александр Вертинский. 

Женщине не нужно много ума — так, нам довольно, если попугай отчетливо произнесет хотя бы несколько слов. Джонатан Свифт (был известным мизантропом). 

Все рассуждения мужчин не стоят одного чувства женщины. Вольтер