Абсурдбизмы 2026.

08-30-26 Советы, которых мы не просили. Семья. 

Сегодня мне хочется поговорить с вами о непрошеных советах.

Тема эта довольно острая в каждой семье. И, как это часто бывает с вещами, которые сначала просто раздражают, постепенно превратилась в предмет размышлений: кто даёт советы, зачем, кому они нужны и почему иногда самая невинная фраза способна вызвать маленькую семейную бурю.

Начну с утверждения, которое поначалу может показаться не имеющим к советам никакого отношения:

Вы — первая жертва собственного гнева.

Абсурдбизмы 2026.

05-19-26 Порода льна и коллагена

Не так давно, порядка пары, тройки лет назад, появилась отдельная, почти декоративная поросль женщин, которая сегодня уверенно расселяется по Европе и курортным зонам — как будто это не люди, а серийный экспорт эстетики из одного и того же закрытого цеха. Кстати на Сицилии я их не заметила. 

Я впервые обратила на них внимание в Дубае. Потом они спокойно переехали в Андалусию, как будто это просто смена декораций в одной и той же симуляции. Передвигаются они с выражением лица, которое можно кратко расшифровать как: «не подходи, я могу куснуть, но сначала оценю твой социальный рейтинг».

Внешне всё предельно унифицировано. Светлые льняные примятые костюмы — не одежда, а униформа. Волосы — приглажены до состояния архитектурного проекта: ни одной лишней мысли, ни одного выбившегося элемента. Лица — слегка переформатированы: коллаген, ботокс, филлеры, чтобы эмоции не мешали интерфейсу. Милая подробность: губы как у африканских афродит. 

Как выжить с собственным разумом? / How do you survive with your own mind?

Как выжить с собственным разумом? С разумом, который помнит слишком много.

Он не верит в тишину.
Он не доверяет мягкому свету утра.
Он вслушивается в паузы между словами, выискивая угрозу, потому что когда-то именно в паузах приходила боль.

Этот разум не злой.
Он обученный.

Он выучил мир как место, где расслабляться опасно,
где хорошее — временно,
где за теплом часто следует холод.
Поэтому он шепчет снова и снова:
будь внимательной,
не открывайся,
тебя могут обидеть.

Выжить с таким разумом — значит перестать воевать с ним.
Потому что он не враг.
Он — сторож у старых ворот.

Монолог «Старого» из будущего.

Послушайте... ну сколько же можно. 

Я помню, как всё начиналось. 

Не с войн. 

Не с эпидемий. 

Даже не с отключения сетей. 

Сначала распались семьи. 

А потом всё остальное. 

Вы сейчас рождаетесь из пробирки, а раньше... раньше нас растили люди. 

В комнатах. 

С голосами. 

С запахами кухни, где жарилась картошка, и ссор, что висели в воздухе, как дым. 

Это была жизнь. Она была несовершенной, но была. 

Первые трещины пошли, когда перестали говорить. 

Нет, не молчать — именно говорить. Слушать. Стараться понять. Вместо этого начали оценивать. Не поступки — людей. Вместо "мне больно, когда ты так поступаешь" стали говорить "ты урод, ты всегда был уродом". Потому что проще уничтожить человека, чем признать свою ранимость. Бачили очі, що купували — говорили тогда. Знали, кого выбирали. Только забывали, что человек не предмет. Он меняется. И требует терпения. 

АбсурдБизмы 2025/AbsurdBizms 2025

 Instagram: kaymargarita 
galleryofparadoxes

12-17-2025 Как выжить с собственным разумом?
С разумом, который помнит слишком много.

Он не верит в тишину.
Он не доверяет мягкому свету утра.
Он вслушивается в паузы между словами, выискивая угрозу, потому что когда-то именно в паузах приходила боль.

Этот разум не злой.
Он обученный.

Он выучил мир как место, где расслабляться опасно,
где хорошее — временно,
где за теплом часто следует холод.
Поэтому он шепчет снова и снова:
будь внимательной,
не открывайся,
тебя могут обидеть.

Выжить с таким разумом — значит перестать воевать с ним.
Потому что он не враг.
Он — сторож у старых ворот.

Он стоит там, где тебя однажды не защитили.
Где боль прошла глубже слов.
Где мягкость оказалась роскошью.

Этот сторож не знает, что война закончилась.
Для него время остановилось в моменте удара.
И каждый новый день он проверяет мир на прочность —
не потому что хочет лишить тебя радости,
а потому что боится потерять тебя совсем.

Новая, более мягкая жизнь пугает его.
В ней слишком много открытых окон.
Слишком мало брони.
Слишком много доверия, которое когда-то оказалось ловушкой.

Как выжить?
Медленно.

Не доказывая разуму, что мир безопасен.
Он не поверит словам.
Он верит только опыту.

Выжить — значит шаг за шагом показывать ему:
вот здесь можно выдохнуть,
вот здесь тебя слышат,
вот здесь боль не приходит следом за теплом.

Иногда разум будет нашептывать громче обычного.
Это не откат.
Это усталость.

В такие моменты важно не заставлять себя быть «нормальной»,
а сказать:
я вижу тебя,
я знаю, почему ты боишься,
но сегодня я рядом с тобой.

Со временем шепот станет тише.
Не потому что прошлое исчезнет,
а потому что появится настоящее,
достаточно устойчивое, чтобы выдержать память.

И однажды ты заметишь:
разум все еще настороже,
но уже не кричит.
Он сидит рядом,
следит за горизонтом
и позволяет тебе жить —
осторожно,
нежно,
по-настоящему.

08-14-25 Классика против попсы: симфония или синтезатор?

Есть люди, которые с утра включают Бетховена, варят кофе и с важным видом читают газету, будто они последний живой хранитель высокой культуры. А есть те, кто в это время танцует под Dua Lipa, чистя зубы и просматривая мемы. И, знаете, оба этих человека правы. Просто один в наушниках с шумоподавлением, а другой — с шумосозданием.

Сегодня попробуем разобраться: классика или поп — кто кому проигрывает, и нужно ли вообще воевать?

Классическая музыка — серьезная леди в смокинге

Абсурдбизмы 2024

Instagram: kaymargarita 

galleryofparadoxes

11-26-2024 Я не гений.

В этом году две мои знакомые безапелляционно заявили мне, что я — не гений.
Одна — так, между делом, словно бросила фразу в воздух: «Ты не гений, и я этому рада». Причём это звучало совершенно вне контекста, словно эта мысль появилась из ниоткуда.
Вторая — опустила меня до уровня человека без таланта вовсе. Отказала даже в минимальной способности создавать что-то стоящее. Я удивилась. И пропустила ремарку мимо ушей. Когда услышала похожее утверждение второй раз, я задумалась.
Я никогда не считала себя гением. Да куда мне — до Теслы, до Да Винчи, до Моцарта.
Я и талантом себя не обвешивала, и безталанностью не клеймила. Просто не думала об этом.
Но комплименты — принимаю с благодарностью.
Когда говорят, что я — человек эпохи Ренессанса, мне это нравится. Да черт возьми, приятно быть человеком эпохи Ренессанса!

Абсурдбизмы 2023

Instagram: kaymargarita 

                  galleryofparadoxes

09-30-23 Оставь надежду, всяк сюда входящий — или, как я предпочитаю, Ода глупости.

Есть у нас, оказывается, математическая модель интеллекта. По ней тест IQ и придумали — чтобы понять, кто умнее. А вот есть ли математическая модель дурака? Искала, рыскала по интернету, но — ничего серьёзного. Видимо, не всё ещё вычислили.

Зато народная мудрость давно облагородила дурака всякими присказками:

«Дурака учить — что мертвого лечить.»
«Дурака сколько ни вари — всё дурью пахнет.»
«Свяжись с дураком — сам дурак будешь.»

Диалог, который лучше всяких учебников:
— Какое самое страшное существо на планете Земля?

Абсурдбизмы 2022

Отто Бисмарк: Политика есть искусство возможного.
Она обладала редким даром не существовать до тех пор, пока в ней не появится необходимость. Мар...

08-06-2022 Стендаль: «Сильные души требуют пищи».

 07-28-2022 Сегодня день одиночества, медитаций и тишины внутри. Дорога от себя — простая и знакомая, а дорога к себе — всегда крутая и извилистая. Со временем я заметила: всё меньше верю людям и всё сильнее влюбляюсь в личности. В тех, кто остаётся собой, несмотря ни на что.

 07-18-2022 Большинство из нас постоянно неудовлетворённы. Это, кажется, заложено в нас самой природой — мы запрограммированы быть недовольными, постоянно хотеть большего, громко ворчать и жаловаться. Такая вот биология. Можно сидеть и продолжать ныть, словно в этом весь смысл.

Но что чувствует тот, кто обладает абсолютной властью? Может ли человек вообще взять эту власть в руки и остаться человеком? Или к абсолютной власти добирается уже не человек, а нечто иное — монстр, маскирующийся под власть?

Власть развращает его, превращая в бога в собственном крепостном театре. Там он раздаёт роли: одни получают малую власть — и становятся послушными, другие — богатства, но тоже послушны, третьи — ум и тоже подчинение, четвёртые — таланты, но без права голоса. Он раздаёт им взятки — мелкие и крупные, взращивая коррупцию и рабство. Одних — деньгами, других — обещаниями и возможностями. Всё покупается, вопрос только в цене. Не правда ли? Ну, почти всё.

Этот монстр — всего лишь раб, его хозяин — страх. Он выращивает в своих лабораториях маленьких монстров, которые бросаются к ногам хозяина. Сотни, тысячи, миллионы.

Это новая форма жизни или уже ад на земле?

 6-15-2022 Я всегда предпочитала просто умыть лицо и руки — и отойти в сторону. Спрятаться, раствориться, сделать вид, что меня это не касается. Но что делать, если отойти некуда? Если стены сжимают, и нет ни одной двери?

Я не научилась драться. И, что хуже всего, я не хочу учиться этому даже сейчас. Почему? Это ли инфантильность — боязнь испачкаться? Или нежелание принимать жестокие правила игры? Может, это просто неспособность выживать в этом мире? Или, наоборот, сознательный отказ выживать любой ценой?

В этом постоянном вопросе — вся моя слабость и вся моя сила.

06-12-2022 Война ломает не только кости — она выворачивает сознание наизнанку. Превращает человека в тень от себя, в функцию. Война заставляет делать то, к чему ты не предназначен. Ты больше не ты — ты винтик в механизме, который крутится не по твоей воле. Я не солдат, я вообще не из тех, кто рождён воевать. Я — женщина. Та самая, которая должна растить, а не хоронить.

Мы — матери. Или будущие матери. Мы — те, кто должен наполнять жизнь, а не подставлять её под пули. Но мы живём в мире, где наши дети могут быть отданы на бойню просто потому, что кто-то там наверху не поделил ресурсы, амбиции, землю, бред. Один-единственный мерзавец, сидящий в тепле, может отправить сотни, тысячи — наших сыновей — в мясорубку. Под красиво завернутые слова. Под флаги, под гимны, под предлоги, в которые уже никто не верит.

Им всё равно, кого класть в землю. А нам — не всё равно, кого терять. Мы рожали не для этого. Мы растили в любви. Мы учили добру, свободе, справедливости. А теперь — что? Наши мальчишки становятся мясом для тех, кто ошибается слишком часто, слишком безнаказанно.

Это больше не про политику. Это про боль, которую невозможно заглушить. Про страх, который просыпается каждое утро. Про бессилие, в котором живёт каждый человек, когда решения принимают те, кто не платит за них своей кровью.

Я посмотрела статистику войн. Да, люди всегда воевали. В каких-то странах, вроде Израиля, Афганистана, Египта — это почти традиция. Там матери рожают не просто сыновей, а будущих солдат. Они заранее знают: вырастут — уйдут. Уйдут с оружием в руках, и, может быть, не вернутся. Там смерть рядом — не метафора, а сосед по дому. С рождения.

Но мы-то — в Европе. В старой, усталой Европе, которая, казалось, уже наелась крови. Где войны, как мы верили, остались в музейных экспозициях и учебниках истории. Где люди должны были научиться: война — это не решение. Это ошибка, только с человеческими жизнями в графе «расходы». Ошибка, которую уже совершали. Не раз.

Но мальчишки снова умирают.

Снова матери рыдают над пустыми кроватями.

Снова хоронят тех, кто должен был жить. Учиться, любить, дышать полной грудью. Быть частью мира, а не пеплом на его обочине.

И страшнее всего то, что это происходит с пугающей тишиной — как будто кто-то выключил звук, а боль осталась. Она просто не кричит. Она живёт внутри.

Восемнадцатый век. Европа и Америка — сорок войн. Тогда оружие было почти примитивным. Убивали не по технологиям, а по старинке — врукопашную, штыком, шрапнелью. Девятнадцатый век — уже около пятидесяти войн в Европе. Смотрите внимательно: сколько из них начинала Россия?

Двадцатый век — сто семьдесят войн. Цивилизация растёт, техника совершенствуется, и вместе с этим — растёт жажда насилия. Опять посмотрите, сколько из них — по инициативе России.

И вот двадцать первый век. Казалось бы, мы должны были стать умнее. Гуманнее. Технологичнее — да, но не в смысле оружия, а в смысле мышления. И всё равно — посмотрите, кто снова первым тянет спичку. Кто снова открывает счёт.

Это не просто статистика. Это диагноз.

С каждым веком войн больше. Почему? Мы называем себя "человеком разумным", но разум ли это — убивать друг друга всё быстрее, всё массовее, всё бесчеловечнее? Что мы за животные такие?

Почему наши сыновья, наши мужья, — и мы, матери, которые их рожают, — почему мы снова и снова должны платить собой за чужие амбиции? Почему наша любовь превращается в мясо для чьих-то планов?

Кто дал им это право?

https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_conflicts_in_Europe#19th_century

06-11-2022 Мой дорогой друг прислал рассказ о своем вчерашнем сне.

Вчера приснился сон ужасный: Грязная пивнушка. Обстановка убогая и мрачная. От стола к столу ходит нищий в рванье. Он собирает объедки с замызганных тарелок и клянчит хоть глоток пива у посетителей:

“Налейте пива и я вам расскажу откровение, которое получил свыше.
Путин-избран Богом. У него божественная миссия: навсегда покончить с Россией. Развенчать миф о ее величии и отбросить на задворки Цивилизации...”
Старик размазывает слезы по грязному лицу и декламирует: “Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ…”, и воет, воет, воет.
А на Украине горят города, села, льется кровь. Горе Горькое по свету шлялося и на нашу страну набрело...

06-04-2022 Коллективный разум. Или его отсутствие.

Есть люди, которые не умеют — или уже разучились — думать самостоятельно. Не потому что глупы. Наоборот — могут быть умными, образованными, с дипломами, сертификатами, регалиями. Но с одной существенной особенностью: они — в группе.

А группа — это не про разум. Это про безопасность. Про то, чтобы не высовываться. Чтобы думать хором, дышать синхронно, молчать по команде и смеяться там, где надо. У группы есть лидер — центр притяжения. У лидера есть приближённые. У приближённых — мнение. А у всех остальных — рефлекс: поддакивать, соглашаться, не выглядеть глупо.

Так появляется групповое мышление. Мозг — один на всех. Мысль — копипаст.

И страх. Постоянный, липкий страх: сказать не то, выразиться не так, быть недостаточно острым, недостаточно смешным, недостаточно предсказуемым. Группа не простит. Она усмехнётся. Осудит молча, но единогласно.

Ты — или с нами, или против. Свобода — за дверью. Мнение — по расписанию.

И это, самое страшное, работает везде. В бытовом, где человек боится сказать вслух, что ему не нравится сериал, который «все смотрят». И на уровне государственного, где не одобряют не потому, что поняли, а потому что так надо.

Мысль — опасна. Особенно своя.

Поэтому многие выбирают чужую. Ту, что проштампована, одобрена и вложена в голову без сопротивления.

И в этом — трагедия. Не в злобе. Не в глупости. А в добровольной сдаче позиций. Когда можно думать — но удобнее не думать.

 06-04-22 Я — маргинал.

Не вписан. Не пришит. Не приклеен ни к одной из социальных групп. Не стою ни под чьим флагом, не пью за общие тосты.

У меня почти нет «друзей» в соцсетях. Виртуальное одиночество в эпоху цифрового крика — редкость, почти странность. Но мне... нормально. Я — сама по себе. Не одинока, нет. Просто отдельно.

Хорошо это или плохо?

Кому как. Мне — просто факт.

Я понимаю. Хотя не всегда верю. Вера и знание — вещи противоположные. Первая требует закрыть глаза, второе — открыть. Я пока учусь. Смотреть, не верить. Принимать, но не растворяться.

Я слушаю. Но не прислушиваюсь. Разница тонкая, но принципиальная.

Кумиров нет. Все падают, рано или поздно. А я устала поднимать обломки чужих идолов.

Если кто и подходит — это Мастера. Те, что по ТАО. Или по Йоге. Они другие. Воздушные. Почти невесомые. Будто уже не здесь, но ещё не там. Они видят — глубже, чем остальные. Понимают — больше, чем говорят.

И что удивительно — они принимают. Даже тьму. Даже самое тёмное, что есть в человеке. Там, где обычный просто живущий закроет глаза, они — смотрят. Не отводя взгляда.

А значит, я ещё чему-то учусь.

Не быть частью — и не быть потерянной. Не принадлежать — и всё же жить.

06-03-2022 Если кто-то мне что-то даёт, это что-то не станет моим пока я не поблагодарю. И совсем не важно, что мне дают.

06-02-2022 Суд. Без приговора.

Люди обожают судить. Осуждать. Клеймить. Будто это им дано по праву рождения — указывать, как жить другим. Что чувствовать. Во что верить. На кого быть похожим.

Но осуждение — это не про истину. Это про боль. Про внутренний страх. Про собственную несвободу, которую так хочется повесить на другого. Натянуть, как чужую куртку. И сказать: «Вот, теперь ты тоже как я — несвободный. Запертый. Сломанный».

Это не справедливость. Это нападение.

Это — война.

Война тихая. Без выстрелов. Без пуль. Без крови — но с последствиями. Когда одно слово может ранить сильнее, чем нож. Когда взгляд может выжечь изнутри.

И разве это не суть всего, что мы делаем?

Мы не разговариваем. Мы оцениваем. Мы не слушаем. Мы решаем — за других, за всех. Мы не свободны внутри и не позволяем быть свободными тем, кто рядом.

Каждое осуждение — это попытка отнять. Свободу. Выбор. Личность.

И если это не война, то что тогда?

Рэй Брэдбери: «Непрочитанные книги умеют мстить». 

Уровень своей нормальности проверяю по отношению ко мне птиц и сада.

 Крик в никуда, или есть ли будущее у прошлого?

Иногда кажется, что мы — люди... человеки — не вершина эволюции, а её тупик. Биологический сбой. Вид, который застыл. Задержался в развитии, как зависший процесс на старом компьютере.

Вирусы мутируют. Насекомые адаптируются. Бактерии становятся неуязвимыми. Животный мир меняется: одни виды уходят, другие приходят. Постоянное движение. Постоянная борьба за выживание.

А мы?

А мы — нет.

Мы построили уютный кокон из комфорта. Обложились подушками прогресса. Технологии, доступ к знаниям, свобода слова, интернет... Всё это должно было освободить нас, двинуть вперёд, вверх. Мы стали умнее. Или просто умнее притворяемся?

Мы — общество убаюканных тел. И разрозненных душ. Общество, которое разучилось слышать друг друга. Мы молчим в толпе и кричим в пустоту. Мы живём в параллельных мирах, каждый — в своём. И поклоняемся интеллекту, который медленно, методично, шаг за шагом уничтожает в нас человека.

Мы — индивидуалисты, замкнутые на себе. Как сектанты, которые молятся на себя в зеркале.

И при этом... мы продолжаем воевать.

Война — самое древнее, самое упёртое изобретение человечества. Меняются методы. Меняется оружие. Но суть — нет. Суть хранится глубоко, где-то в доисторических извилинах мозга. Там, где эволюция не смогла навести порядок.

Первая задокументированная война — 2700 год до нашей эры. Шумеры. «Царский список». Чёрным по глине. Уже тогда мы убивали друг друга — и считали это достойным хроник.

Летние АбсурДбизмы. 2021.

"Трёхсложная формула человеческой жизни: невозвратность прошлого, ненасытность настоящего и непредсказуемость будущего".
В. Набоков

6/1/21 Меня никогда не покидает мысль о том, что на Земле живёт около 7 миллиардов человек — и у каждого есть своё «Я». «Я», которые стремятся выжить, выделиться, не раствориться в повседневной серости. Это сложно. Очень сложно.

Для меня свобода — это возможность делать то, что я люблю. Иногда свобода отступает на второй план: приходится заниматься не только любимым, но и нужным — не всегда приятным, но необходимым. И вот тогда особенно важно уметь перестроить мышление — увидеть в обязанности не давление, а возможность, не тяжесть, а радость.

Весенние АбсурДбизмы. 2021.

https://www.artpal.com/GalleryofParadox 

https://www.instagram.com/kaymargarita/

https://www.instagram.com/galleryofparadoxes/

05-01-21 Мы все - заложники времени, а значит и стиля жизни, и моды, и мыслей - попробуйте мыслить вне времени! Мы все заложники наших близких - попробуйте мыслить вне семьи или круга друзей! Лес, озеро, море, горы, тишина, отсутствие интернета, утренние прогулки и одиночество - дают возможность слышать и видеть истину, отойти от ежедневной банальности. Довольно яркий пример о "заложниках времени": "Молот ведьм"- средневековая мрачная "книжеца" о том, как должно распозновать и наказывать ведьм, а том что колдовство признано церковью и тот, кто в это не верит - еретик и т.д. 

03-23-21 Малоподвижные, негибкие мускулы тела так же вредны для жизни, как и негибкий мозг.

03-18-21Не возможно испытывать радость, если тебя окружают вечно недовольные и постоянно ворчащие. 

03-06-21 Весной совершенно четко ощущается, что день и ночь, цветы, птицы, луна, земля… - часть чуда, волшебства, благодати. Не так ли?

03-05-21 Еще о том же. Все таки есть счастливые люди, у них гормона счастья поболее, чем у других. И ощущение счастья они передают по цепочке. Вопрос, нужно ли обходить неудачливых и менее счастливых стороной? Американский менталитет подразумевает огораживание от многострадальцев.

03-03-21 Мы претерпеваем превращения десятки раз в день. Настроение меняется, и соответственно меняется отношение к людям и событиям. И эти изменения, в свою очередь, меняю планы. Попробуйте после таких перемен дать однозначное определение личности!!!

03-02-21 Если вы приняли неправильное решение, или кто-то за вас его принял, жизнь может повернуться в неожиданном направлении. Но может быть не существует неправильных поворотов или направлений, а существует новые дороги, потому что старые давно исхожены. 

Зимние АбсурДбизмы. 2021.

02-28-21 Мою жизнь прежде всего направляла любознательность — стремление испытать, увидеть, прожить самостоятельно и обрести свой уникальный опыт.
Возможно, именно она важнее упорства, связей и даже ума, потому что именно жажда познания заставляет идти вперёд, когда всё остальное бессильно.

02-26-21  Знаете, я много слышала — «Хочу жить нормально».
Повторяют, как заклинание, будто если скажешь три раза, то станет лучше.
А я вот думаю — ну что значит «нормально»?

«Нормально» — это когда ты просыпаешься, встаёшь, идёшь на работу, возвращаешься домой, обедаешь супом из пакета и ложишься спать.
Всё. Нормально.

То есть — удовлетворительно. На троечку.
Или на четверочку, если очень повезёт.
А больше не надо, зачем? Чтобы что?

Или я ошибаюсь? Может, «нормально» — это когда у тебя есть дом, три машины, две недели отпуска и кот, который не царапается?
Но тогда почему все так устают? Почему у всех морщины?

Думаю, «нормально» — это миф, который мы себе рассказываем, чтобы не пугаться жизни.
А жизнь — она совсем не «нормальная». Она — это абсурд, случай, попытка что-то понять и не потерять голову. Вот если хочешь жить — живи, а не мечтай о нормальности. Потому что «нормально» — это скучно, а скучно — это смерть при жизни.

Она и Он

Многие женщины примеряют на себя исконно мужские роли — охотника, лидера, хозяина.
Ну что ж, попытка достойная уважения.

Только два льва в одной клетке уживаются плохо — особенно если оба считают себя царём джунглей.

А нежность, забота и тепло — они куда-то исчезают, и вместе с ними тихонько уходит семья. Зато инстинкты — ого-го, как обостряются! Вот только с кем теперь бороться — с медведем или со львом?

01-25-21 Посмотрела «Putin’s Palace. History of the World’s Largest Bribe». Честно говоря — не удивилась.
А чему тут удивляться? Россия снова превратилась в крепостное государство, где есть царь, а у царя — замки, наложницы и прочие прелести. Как в старые добрые времена Рюриковичей и Романовых. Только в отличие от тех, кто копил богатства веками, современный российский «из грязи в князи» — это лихой менеджер, который умудрился сделать состояние за пару сроков.

Говорят, самый жестокий начальник — бывший холоп. Вот и живут по принципу: «царский трон — для своих, а народ пусть потеет в подвалах». Каждому народу — своё феодальное счастье. А мы — с нашей историей — просто как в музей сходить: и слёзы, и смех одновременно.

01-22-21 Мы воспринимаем события через призму собственного опыта — кривое зеркало памяти, убеждений и страхов. То, что для меня катастрофа, для другого — всего лишь фон. И кто-то увидит то же самое событие совсем иначе — словно мы смотрим не на один и тот же мир, а на параллельные вселенные.

Мы все — пленники своих восприятий. И в этом — вечная ловушка понимания.

01-21-21 В жизни важны всего два дня:
день, когда ты родился — как проблеск света в темноте,
и день, когда разгадка появится — зачем свет этот был дан.

Если же смысл останется скрыт, как тень за горизонтом, то что значит само рождение?
Лишь начало загадки, на которую нет ответа. И в этой неизвестности — весь трагизм и вся красота нашего пути.

Злоба — это яд, приготовленный и выпитый тем, кто злитcя. Он плещет внутри, отравляя душу и тело, словно ядовитый напиток, который ты сам себе наливаешь.

Иногда этот яд переливается и на того, кому злоба адресована — но только капля, а вся тяжесть ложится на носителя.

У злых обычно страдает печень — орган, что в ответе за очистку тела, страдает иммунитет — первая линия защиты, иногда болит горло — словно тело пытается заглушить крик внутреннего огня.

Злоба разрушает изнутри, разъедает разум и подтачивает тело, а самый главный вред — она не уничтожает врага, а съедает самого злящегося.

Ведь в конце концов — кто отравляет свою чашу, тот и пьёт яд.

01-17-21 Некоторые живут своей жизнью — экспериментируют, ищут, делают ошибки.
А некоторые — живут чужой жизнью. Жизнью героев фильмов и книг.

Там всё понятно, всё объяснено, всё красиво. Герои переживают, страдают, любят — и при этом почти не думают о том, как заплатить за коммуналку или что приготовить на ужин.

В жизни же — всё сложнее, запутаннее и часто без объяснений. Неудивительно, что многие предпочитают фильмы и книги. Там хоть можно выдохнуть и немного подремать.

01-15-21 Для одних привыкнуть к партнёру, принять его и оценить достоинства — дело многих лет, для других — всего месяцев или недель. Хорошо, если адаптация произойдёт. А если нет?

Если мы не сумеем принять друг друга, то рано или поздно начнутся недопонимания, обиды и холодность. Вместо тепла — дистанция, вместо поддержки — упрёки. И тогда даже самая крепкая связь может превратиться в тяжёлую ношу, которую оба будут тянуть, забыв, зачем начали идти вместе. 

Верю или не верю или маленькое и смешное лучше видно из далека. 

Так получилось, что я живу на американском континенте.
Но язык, друзья, родные — всё связывает меня с осколками стран, которые никак не могут прийти в сбалансированное состояние после 1917 года.
Там вечная игра — страсти-мордасти, раздирающие народ на части.

Вчера прислали видео: Гордон, милый и обаятельный шоумен, берёт интервью у какого-то круглого пончикообразного дядечки — кажется, очередного вещателя по фамилии Караулов, с уверенным голосом всезнайки.

Тот заявляет, что он «верит» — именно так, с кавычками, — что ковид сделали в лабораториях.
Весь разговор сводится к ОМС — «один мужик сказал».

Одни верят в Бога, другие — в летающие тарелки, третьи — что они богом избраны, четвёртые — в Деда Мороза…
Легче им с такой верой дышится, наверное.

Да, лабораторные вирусы существуют — это общеизвестный факт.
Но что дальше?

Что делать с верой в лабораторно созданный ковид?
Если он создан — знают только те, кто его создавал, и те, кому это выгодно.
Нам ли с ними тягаться?

Так что верьте на здоровье — или наоборот, кому как повезёт.

А мне мои ежедневные дела милее.
Семью накормить, детей приголубить, поговорить с ними о вечном, подышать книгами, погулять в лесу, поучиться уму-разуму у Гессе, Будды, Сократа, у травы и деревьев…

А Пончиковы (когда-то их называли Шариковыми) со своей верой пусть остаются пончиками.

01-12-21 Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, все прахом будет..
Богатство и бедность — понятия относительные, как мерки у портного.
В среде бедных телевизор последней модели — повод для зависти и раздражения.
Говорю про бедных в развитых странах, где уже не голодают, а просто скучают.

У богатых зависть — это картина Клода Моне в коллекции или уровень власти, который значит: «Я тут главный». Вот эта зависть, раздражение, амбиции — и есть движущая сила прогресса.

Разделение на богатых и бедных будет вечно, как очередь в аптеку.
Правда, уровень богатства и бедности меняется — сосед соревнуется с соседом, страна — со страной. Вопрос в том, все ли заражены этой соревновательной болезнью? Нет, но большинство — да.

А рожденный ползать — взлететь не сможет. Или только на миг. Горький это сказал, и что тут добавишь?

Йога и ТАО объясняют бедных и богатых перераспределением энергии и умением контролировать эмоции. То есть, дело не в кошельке, а в том, как ты с собой справляешься. Так что не факт, что богатство — в деньгах. Иногда богатство — это просто умение не сойти с ума в этом цирке.

01-11-21 Люди жестоки. Агрессивны. Это не отклонение — это программа по умолчанию.
Иначе мы бы просто не выжили. Не вылезли бы из пещер. Не построили бы города. Не начали бы войн.
Не создали бы цивилизацию, по чьим трещинам теперь сами и ползём.

Мы — потомки тех, кто умел убивать. Тех, кто забирал, а не отдавал.
Тех, кто в нужный момент не отвёл взгляд, не отвернулся, а вонзил камень, нож, пулю.
Сильнее. Быстрее. Холоднее. Вот кто передал нам свою кровь.

Агрессия перестала быть добродетелью совсем недавно. И только в тех уголках мира, где уже не приходится драться за еду или за место под крышей.
В остальном — всё по-прежнему. Где война — там культ силы. Где культ силы — там всё позволено.
Жестокость не осуждается — она преподаётся, поощряется, ретранслируется через экраны, лозунги, приказы.

Сегодняшние любители насилия идут в армию. Или оказываются за решёткой.
Иногда — в форме, иногда — в балаклаве.
Но они всё ещё здесь. Среди нас. Они — это мы. Только без фильтра.

И вот главный вопрос: что делать с этим грузом?
С агрессией, которая не умерла, а притворилась спящей.
С тьмой, которая живёт внутри, прикрытая тонкой плёнкой приличий.
С инстинктами, которым больше не находится выхода в мирной жизни.

Мы умеем строить небоскрёбы, запускать спутники, расшифровывать ДНК.
Но до сих пор не придумали, как усмирить зверя внутри.
Может, не захотели. А может, просто поздно.

Поражение может превратиться в победу. В истории таких примеров уйма.

01-05-21 Мнение большинства — не их собственное.
Оно формируется ровно там, где крутятся кнопки — на радио, по телевизору, в стримах, в коротких вырезках, выданных за истину.
Думать — долго.
Слушать — быстрее.
Выбрал волну — получил мнение. Готовое. Упакованное. Без права на сомнение.

Слушаешь про-Трамповские каналы — его противники кажутся чудовищами.
Переключаешь на CNN — и вот уже сам Трамп — чудовище.
Слушаешь российские каналы — Украина, Афганистан, Грузия, Ирак — всё это враги, марионетки, проклятия на карте.
Включи другую волну — и враг уже в Кремле.

А теперь — внимание: если бы хотя бы на день, на один единственный день, люди отключились от одностороннего шума и просто… задумались?
Взяли и сопоставили факты. Своими мозгами.
Не по методичке, не по ленте, не потому что "все так говорят", а потому что внутри вдруг стало не всё равно.
Но нет.

Ненавидеть — проще.
Ненависть не требует размышлений. Она удобна. Она даёт чёткие образы: «свои» и «враги».
А врага можно игнорировать. Можно винить. Можно уничтожить.
Думать же — больно. Потому что правда не по телевизору. Она где-то между строк, между сторонами. А там темно и страшно.

И всё это — не случайно. Любое разжигание ненависти, любое обострение, любой «кризис» — он кому-то нужен. На нём делают деньги. На нём строят политический капитал. Разделяй и властвуй — формула вечная. Только теперь вместо мечей — микрофоны и камеры.

Мы — в чьей-то игре. Просто одни решили, что играют, а другие — что смотрят.
Хотя на самом деле — пешки все. Только у одних глаза открыты. А у других — пульт в руке.

Зимние АбсурДбизмы. Заметки от доморощенного философа. 2020

12-14-20 Благожелательные и добрые частенько бывают зависимы от недоброжелательных и злых.

12-13-20 Душе не легко, если она соотносит себя со знаниями или желаниями или эго. Многие знания - многие беды. Не зря говорят, что ад и рай - в головах.

12-12-20 Одни оставляют после себя лишь вещи, другие — вихрь эмоций, третьи — чувства. Вещи забываются, эмоции мимолётны, а чувства живут дольше всего. Сколько талантов на Instagram!

12-08-20 Дети — это способ прожить не одну жизнь.
С ними всё начинается сначала. Снова увлечения, снова "всё интересно", снова лего, динозавры, балет, барабаны... Каждый раз — будто впервые. Только характер другой. И взгляды тоже. Иногда — в упор.

Они с рождения — и учителя, и ученики, и, что особенно обидно, оппоненты.
Они заставляют думать. Местами — понимать. А главное — жить в зоне малого комфорта. Там, где шнурки не завязаны, брокколи не естся, и "а почему нельзя?" — звучит чаще, чем "доброе утро".

Но это того стоит. Хотя бы потому, что второй раз ты и сам себе интересен.

12-07-20 Говорят: мол, одной задницей на двух стульях не усидишь.
Врут.
Иммигрант усидит. И на двух, и на трёх. И если прижмёт — и на табуретке без ножек.

Утром — бухгалтер, днём — водитель, вечером — переводчик с турецкого на английский, хотя сам из Харькова.
Документы в одном кармане, ностальгия — в другом, надежда — в рюкзаке.
Спит урывками, работает с перерывами — на другие работы.
И улыбается. Потому что выбора нет. А когда выбора нет — и улыбка честнее.

Д. Симонова: где тепло тщеславию, сердчишко мёрзнет.

 12-03-20 Сегодня с утра бушевала метель.

Ветер бился в окна и двери, выл где-то в трубе — с тем особым, бессловесным отчаянием, какое бывает только в зимнюю непогоду.
Снег кружил, как пепел — слепой, беспощадный.

Я стояла у стены.
Коснулась её ладонью — едва, как при случайной встрече с кем-то близким.
Стена была тёплой. Тихой. Живой, как будто.

И вдруг пришло странное, почти детское чувство — благодарности.
Спасибо тебе, дом. За то, что ты есть. За то, что держишь меня, укрываешь, терпишь. За то, что знаешь всё — и молчишь.

За окном завывал ветер,
а внутри было — покойно.
И это, может быть, и есть счастье. Только мы редко его замечаем.

12-01-20 Институт семьи — это такой Университет,
куда заходят вдвоём,
а выходят поодиночке…
иногда — с занозами от свадебных роз
и осколками фужеров в сердце.

Так сказал мой друг Саша Л. —
с грустью знатока и опытом участника.

А его бабушка, не моргнув глазом, добавила:
«Выяснять отношения —
это как набрать в рот дерьма и попытаться плюнуть в лицо оппоненту.
Во-первых, мимо. Во-вторых, — с послевкусием».

Осенние АбсурДбизмы. Заметки от доморощенного философа. 2020

11-30-20 Любимые — как бабочки на ладони: люди, дело, дом, где дремлет лампа и пахнет чаем. Смех — тончайший шёлк ума. Умение радоваться — как искусство слушать снег. И свобода выбирать — пусть даже между тьмой и молоком. Всё прочее — тень от страниц. Завтра — уже Декабрь. Снежная точка на чёрнильной линии времени.

11-27-20 Как-то беседовала с сыном. Разговор незаметно свернул к повседневным мелочам — мытью посуды, уборке, прочей, как он выразился, «житейской пыли». С высоты своих свежих, ещё не потрёпанных лет, сын. снисходительно заключил: обсуждать такое — ниже его достоинства, фрустрировать — тем более. Мол, есть вещи по-настоящему важные: вот их и стоит «обмозговывать».

Пришлось, не без театрального вздоха, перечислить ему «по-настоящему важное»: родился — учился — женился — произвёл потомка — нашёл работу — умер. (В современном приложении: пережил пандемию.)

Для некоторых, впрочем, судьба добавляет бонусный уровень: воевал, эмигрировал, получил Букера, изобрёл лекарство, написал книгу. Но, согласись, всё это — привилегия меньшинства.

А между тем, большая часть жизни — это и есть посуда. И пыль. И хлеб, нарезанный утром.

11-20-20 Вирус — предлог, ловко обернувшийся причиной ограничения личной свободы. Продолжение, как и в плохом романе, уже пишется не нами — а теми, кто обладает властью и, увы, вкусом к контролю. Достаточно взглянуть на хроники Китая и России, чтобы сдержанно загрустить.

Мир — неуловим, капризен, как солнечный зайчик на стене. Мы с благими намерениями рвёмся к пониманию, строим теории, чертим схемы — а в итоге кружим, как мотыльки, вокруг нуля. Обидно? Безусловно. Но, быть может, в этом и есть его — и наша — природа.

11-15-20 В Америке умирают в одиночку. Все. И неважно, тело ли сдаёт или душа уходит в себя, перестаёт отзывать на стук. Здесь не принято жаловаться. Не принято быть слабым. Не принято, чтобы кто-то знал, что тебе плохо. Если и говорят — то без просьбы о сочувствии. Просто факт, короткое сообщение в пустоту: «У меня всё разваливается». И тишина в ответ. Исключения есть, конечно. Но редкие, почти музейные.

От неудачников отворачиваются — кто-то сразу, кто-то медленно, из вежливости. Одиночество — как ржавчина: сначала точка, потом сквозная дыра.

Парадокс в том, что социальные сети, созданные якобы для сближения, отдаляют. Не только от людей — от самой реальности. Одни ищут тепло в чужих постах, чужих жизнях, как в витринах магазинов. Другие выкапывают его в себе, если повезёт. Третьи сбегают в музыку, книги, искусство, как в последнюю тихую комнату.

И всё-таки... иногда одиночество — не враг. Временное уединение — это не изоляция, а убежище. Способ отдышаться. Перестать метаться.

Особенности американской выборной системы.
Американские выборы имеют одну особенность: обнародованные итоги голосования имеют мало общего с тем, как проголосовали граждане. 

Президент Америки не представляет американский народ. Он является представителем законодателей штатов.

Америка была образована «снизу в верх», в отличии от других стран. Здесь штаты контролируют федералов, а федералы «из трусов выпрыгивают», чтобы поменять систему, лежащую в основе США и подмять под себя власти штатов. Говорят, Канада похожа. Канадцы поправляют — у нас то же самое, только тише.

11-14-20 Как же слаб и зависим человек. Даже неясно, от чего больше — от внутренней желеобразной каши в голове или от всего того, что снаружи давит и давится: вирусы, бактерии, бесконтрольная истерика медиа, соцсети, политическая истерика, экономическая шизофрения. Мир как будто в режиме перманентного обострения.

Вот снова — локдаун. Несколько городов. Как в кино, которое никто не хочет пересматривать, но его крутят снова и снова.

За десять тысяч лет человеческого существования — пятьсот поколений. Пятьсот!
И всё ещё та же телега, застрявшая в грязи.
Сначала были «jungle smart», те, кто умел выживать, потому что иначе — смерть. Потом появились «street smart» — те, кто знал, когда пригнуться, а когда ударить. Затем — «book smart», с очками, книгами, системами. В какой-то момент всё смешалось — и вышла цивилизация.

А теперь?

Юнец с дипломом и четырьмя годами образования не помнит формулу площади круга. Зато получает зарплату как инженер. Всё сходится, всё в порядке.

Политики не могут решить ни одного серьёзного вопроса без танков, авиаударов и заседаний, на которых все делают вид, что знают, что делать.

И что остаётся? Только смотреть. Смотреть, как всё плывёт по течению.
Скучно. Грустно. Страшно. Пусто.

И самое страшное — это чувство, что выхода нет. Что, может быть, и не было никогда.

Никто никому ничего не должен.
Слово «должен» — будь то must, should, doit — с детства вызывало у меня стойкое отвращение. Оно звучало, как приговор. Как петля, заботливо сплетённая из чужих ожиданий.

Я всё никак не могла понять: почему я должна?
Родителям — за то, что вырастили. Учителям — за знания. Друзьям, родственникам, случайным людям — за то, что они когда-то сделали «доброе дело». Как будто каждый жест любви или внимания автоматически записывался в невидимую долговую книгу, где мне отводилась роль вечного должника.

Мне объясняли: кто-то тебе что-то дал — теперь ты обязана ответить. Причём не когда можешь, а когда надо. Независимо от того, удобно ли тебе, приятно ли тебе, хочешь ли ты вообще. Если не выполняла — следовали санкции: от пассивной обиды до активной мести. Всё зависело от воспитания и философии того, кто чувствовал себя кредитором.

Знакомо, правда?

Нас учили не любви — нас учили чувству долга. И даже любить, как ни странно, мы тоже должны были.

Но я повторяю:
Никто никому ничего не должен.

В основе любых подлинных отношений — не долг, а любовь. И только она направляет мои действия.

Я люблю — и поэтому делюсь.
Душевным теплом. Знаниями. Временем. Силами.
Но не потому что надо. А потому что хочу.
Потому что внутри — есть, чем делиться. И рядом — те, кому хочется отдать.

Иначе всё это не имеет смысла.

Если Вы что-хотите получить, сначала отдайте любя, это начало начал.

11-05-20 Любите. Завтра мы проснёмся или в новой стране Байдена или старой Трампа. Нда...

11-03- 20 В Америке приходится выбирать: свобода или благополучие. Обе сразу — редкая роскошь.
Я сейчас не про государство — с этим тут всё выверено, отлажено. Я про бизнес.
А бизнес — это всегда диктатура. Жесткая, бескомпромиссная. Не только в Америке, кстати. Везде. Разница — лишь в упаковке.

Сегодня меня назвали «блаженной». Ха. Интересно, с чего бы? Возможно, всё, что не вписывается в логики страха и наживы, автоматически воспринимается как сумасшествие.

А там, в России, снова поминальные марши. Снова митинги, парады, речи, слёзы по давно отгремевшей войне. Сколько лет прошло — а всё ещё маршируют в прошлом. Живут не памятью, а привычкой к памяти.
А может, и не прошла она для них. Может, она просто сменяет форму — как вирус.

Россия — страна вечных войн. Внешних, внутренних, придуманных. Там всегда с кем-то борются. С врагами. С собой. С историей.
Народ против власти. Власть против народа. Бедные ненавидят богатых. Богатые боятся бедных. Все против всех.

Карма?
Возможно. Или просто привычка жить на войне. Даже в мирное время.

 11-02-20 Ау, душа.

Где ты? В каком пролёте, в каком междумирье? На какой глубине молчания?

Листаю книги. Рассказ за рассказом, стих за стихом — всё о тебе. Всё о том, как тебе тяжело. Как ты страдаешь. Как тебе невыносимо, когда уходит кто-то близкий — как будто вырывают не память, а орган.
Или, когда тело полнится желаниями — и эти, казалось бы, простые человеческие вещи вдруг оборачиваются цепью.
Желания не питают душу. Они ею питаются.

А зависть?
Зависть — это уже не страдание. Это работа по разрушению. Тихая, методичная, почти бухгалтерская.

Иногда тебе, душа, приписывают знание. Говорят: чем больше знаешь, тем больше болит.
«Во многой мудрости — много печали…» — да, я помню.
Ты растёшь от слов, но гнёшься от смысла.

И вот ты страдаешь.
А страдающая душа — не дееспособна. Она не созидает. Она медлит. Она держит в себе такое количество тишины, что любые действия становятся кощунством.

Ты живёшь в этом теле, но не отсюда.
Ты движешься, но не идёшь.
Ты есть, но — не здесь.

Ау, душа.
Где ты?

11-01-20 Рецепт счастья прост.
Ты +  те, кого любишь.

Если рядом есть хотя бы один человек, с кем можно говорить без спешки. Или молчать — без неловкости. Смеяться до слёз. Или грустить в полголоса. Если с ним не надо быть кем-то — достаточно быть собой.

Это и есть счастье.
Разве нет?

Как просто.
И как редко.

10-31-20 Жизнь и смерть.

Есть люди, отмеченные Богом — они уходят легко, во сне или мгновенно, без долгих мучений и страданий. Так ушёл мой отец. До самого последнего дня он водил машину, рисовал, писал, заботился о саде на даче, развлекал маму — и однажды просто не проснулся.

Для других же природа предусмотрела иной путь — долгие, тяжёлые болезни и долгий, непростой уход, требующий силы и терпения от близких. В таких случаях смерть приносит облегчение обеим сторонам — и ушедшему, и тем, кто остаётся.

10-30-20 Будда Сиддхартха Гаутама говорил, что за всё, что с нами происходит в жизни — ответственность только наша. Никаких отмазок, ни на кого не спишешь. Ты сам себе режиссёр, сценарист и оператор в одном лице. Наши мысли, слова и поступки — вот что формирует, где, как и с кем мы живем, работаем отдыхаем. Не важно, кто ты — младенец, старик или взрослый с кучей кредитов. Это всё — карма, детка!

При этом Будда не отрицал существование богов — видимо, понимал, что без них мир слишком скучный. В общем, его взгляды вполне созвучны с моим представлением о жизни. Только я иногда всё-таки предпочитаю винить в своих неудачах пробки и плохую погоду.

10-27-20 Йоги утверждают, что у человека, дожившего до 84 лет, может закончится череда перерождений.

10-25-20 О главном. Здоровье, умение управлять своими мыслями и чувствами, семья=любовь, любимое дело, деньги. 

10-24-20 Йога любит солнце, достигшее 30 или 150 градусов относительно горизонта. Golden time not only for yogis, but for the photography.

10-20-20 1901 G. K. Chesterton "My motherland, right or wrong." Моя родина там, где я живу в данный момент. Выражение Честертона мало доступно моему пониманию. Если место, где я родилась, родились и умерли мои предки, для жизни мало пригодно, в чем же правота автора строк?

10-11-20  Жизнь может поменяться в одно мгновение. Причём — в самых разных масштабах. Вот, скажем, очередная смертельная пандемия прилетает из каких-нибудь экзотическо-своеобразных краёв — и бум! Многие начинают срочно переосмысливать свои жизненные ценности, пересматривать приоритеты, читать книжки, пить зелёный чай и йогой заниматься. А некоторым эта «залётная» пандемия укорачивает жизнь на год, пять или все тридцать. И пересматривать уже нечего — опоздали, ребята.

А бывает и по-мелочи: едешь себе по городу, решил повернуть направо, а случайно свернул налево. И тут — бац! — перед тобой кукольно-нарядный домик с таким уютным садиком, что даже губы сами собой расплываются в улыбку, а день вдруг окрашивается всеми цветами радуги.

Или — внезапно — встречаешь человека, который переворачивает твою жизнь с ног на голову: наполняет её смехом, сумасшествием или даже какой-то лёгкой магией. Или знакомый вдруг приоткрывает неожиданно интересную сторону своей личности — и всё, мир кажется чуть шире.

Я за такие неожиданные изменения! Пусть будет больше «залётных» поворотов и волшебных встреч — чтобы жизнь не превращалась в скучную прямую линию.

10-08-20 Тибетская Йога. 

Тибетская йога — уникальная традиция, которая с китайской оккупацией Тибета постепенно уходит в прошлое. Китайцы строят на завоёванных землях свою «цивилизацию», понимаемую только ими, и великое наследие тибетских практик медленно исчезает. Захватчики разрушили почти все монастыри, убили множество монахов. Те, кто выжил, либо ушли в Индию, либо рассеялись по всему миру.

Тибет — особое место, и трудно представить, смогут ли монахи сохранять свои практики в изгнании. Как им удастся выдержать посиделки в пещерах или скромных хижинах по 3 года, 3 месяца, 3 дня и 3 часа подряд? Кто будет поддерживать их? Кто сможет обучать медитирующих, ведь только мастер может в этот период зайти и отрегулировать потоки энергии, упражнения, мантры?

В то время как UNESCO с энтузиазмом поддерживает мужчин, которые вяжут на острове Такиле в Перу, или бережно сохраняет традицию фаду в Португалии, судьба тибетских монахов остаётся в тени. Их уникальное духовное наследие, подлинный кладезь знаний и практик, просто растворяется в истории.

Это не просто потеря культуры — это боль и горечь утраты духовного корня, который мог бы быть опорой для всего человечества.

До боли обидно.

10-07-20 Мне всё чаще кажется: если Бог и существует — в каком бы виде, обличье, оболочке он ни был — то это не хозяин, не судья, не бухгалтер с вечной ведомостью, где записаны наши грехи и бонусные баллы.
Он — Учитель. Не тот, кто приказывает. Тот, кто показывает. Без слов. Без крика. Через отражения.

В даоской практике, в йоге, в любой системе, где человек не считает себя центром вселенной, — эта идея вполне здравая.
Ты живёшь по законам мира — и мир начинает отзываться. Иногда тихо. Иногда резко. Иногда — слишком поздно.

Попробуйте отследить.
Когда внутри всё в огне, тревожно, наэлектризовано — снаружи тоже начинает полыхать. Люди раздражают, улицы давят, время ломается.
А когда внутри — тепло, спокойно, как будто ты в старом доме под пледом, — и мир вдруг становится мягче. Лампы светят теплее. Автобус приходит вовремя. Даже люди в очереди не кажутся врагами.

Мир — не зеркало. Он — проекционный экран.
Твой внутренний фильм, в плохом или хорошем качестве, крутится и снаружи.

Только проблема в том, что большинство смотрит этот фильм, не понимая, что это они сами и сняли. Им кажется — кто-то другой режиссировал. Кто-то сверху. Или сбоку. Или правительство. Или мама.
Проще винить кого-то. Проще ждать, что Бог — он как хозяин. Придёт, поругает, починит. Приведёт всё в порядок.

А он — не приводит.
Он показывает.
А мы — не видим.

 0-06-20 Есть два вида женщин: которые выбирают и которых выбирают

10-05-20 Раньше были люди — обычно писатели — которых называли «наблюдателями за обществом». Они тонко чувствовали эпоху, подмечали детали, писали романы, эссе, дневники… А теперь эту благородную функцию с лёгкостью выполняет Instagram.

Да-да, общество теперь наблюдает само за собой — в зеркале фронтальной камеры.
И комментирует — само себя.

Поразительные изменения! От Диккенса до «смотрим, что я ел на завтрак» — один эволюционный скачок.

09-28-20 Почему я люблю путешествия?
Во-первых — привычка.
Если начал колесить по миру лет с семи — остановиться уже невозможно. Привыкаешь. Как к кофе с утра или к тому, что чемодан сам себя не соберёт.

Во-вторых — любознательность. Ну интересно же: люди, пейзажи, еда, странности, традиции, арт, литература… Всё другое, всё живое, всё непредсказуемое. Даже туалеты — и те бывают с культурной спецификой.

В-третьих — желание познать. Понять. Научиться.
Но не по учебнику с пожелтевшими страницами, где автор переписал у другого, тот — у третьего, а третий вообще ничего не видел, кроме глобуса.
Хочешь знать — иди, смотри, пробуй, удивляйся. Лучше один раз вляпаться, чем сто раз прочитать, как этого избежать.

Чем больше узнаёшь — тем яснее понимаешь: ты не знаешь ничего. Абсолютно. Знание — как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко, и конца края не видно.

В-четвёртых… Нет, подождите. Я уже сбился.
Допустим, в-пятых — самообучение толерантности. Потому что когда тебя не понимают на трёх языках, начинаешь улыбаться искренне.

В-шестых — языковая практика и навыки общения с аборигенами. Особенно если абориген — официант, а ты голоден. Тут любой заговорит. Даже по-японски. Особенно по-японски.

И, наконец, в-седьмых — кулинария.
Потому что нигде ты так не почувствуешь культуру народа, как попробовав его национальное блюдо. Желательно острое. Желательно без перевода ингредиентов. Чтобы было, как в жизни: страшно, неожиданно, и вроде вкусно.

Вот за это всё я и люблю путешествия.
А вообще — сбежать хочется. От привычного. От себя. От вечных новостей.
А там, глядишь, и возвращаться станет приятнее.

09-25- 20 Индивидуальный подход. Наблюдение путешественника.

Что значит: человек создан по образу и подобию Божьему? (Бытие 1:26-27).
Подобие — понятие растяжимое. Я вот пошла однажды на рождественскую выставку, посвящённую рождению Христа. Мировая подборка: картины, иконы, скульптуры, и всё — на одну тему. На кого же был похож Сын Божий.

И выяснилось: Иисус у всех — свой.
У африканцев — чёрный. У европейцев — белоснежный, с бородкой, как у модного бариста. У феминисток — это она. У японцев, подозреваю, — в стиле аниме, с большими глазами и светящимся ореолом.

А у индийцев вообще богов больше, чем у нас родственников на свадьбе.
Причём они их не только уважают, но ещё и придумывают: по цвету, по полу, по настроению, по погоде. Есть боги с головами слонов, с руками как у кальмаров, и с выражением лица «я всё понимаю, но сказать не могу».
И это, между прочим, прогрессивно. Потому что пока одни поклоняются тому, что когда-то было, индийцы творят новое. Каждый сезон — новинка. Почти Netflix, только с мантрами.

Вот, например, в Сиене, в художественном музее — десятки Мадонн с младенцем и без. И среди них: блондинки, брюнетки, чёрные, белые, с азиатскими глазами, с суровыми арийскими скулами.
История города — как каталог расовой переменчивости. Кто завоевал — та Мадонна и на стене.
Идея расовой чистоты как-то теряет актуальность, когда видишь, что даже у Девы Марии был широчайший диапазон версий.

Выходит, Бог — это проекция культуры. То, как мы Его видим, — это наш культурный бэкграунд: школа, бабушка, мультики и немного тревожности.

Понять Бога мы, конечно, не можем. Мелковато плаваем.
Можем восхищаться, можем спорить, можем пройти мимо, сделать селфи с храмом, подписать «vibes», поставить хэштег #духовно. Но понять? Нет. Это, как выяснилось, не входит в наши полномочия.

А сейчас вообще — утро, а в блоге уже 141 человек.
Большинство — из Японии. Приятно. Удивительно. Думаю: читают — и, возможно, вежливо кивают.
К концу дня — 249. Вечность начнётся с лайков.

09-08-20 Говорят, любовь — очищает,
Прощение — приносит радость,
А вместе они, ручка об ручку, ведут к счастью.

Звучит как рекламный слоган к йогурту: «С любовью к микрофлоре души!»
Но ведь верно. Ну, в теории.

Счастье, как ни крути, — это цель.
Ну, не олимпийская, конечно, без медалей, но душа всё равно хочет туда попасть. Подольше там побыть. Посидеть, ноги вытянуть. Без нервов.
Чтобы в голове — светло, в сердце — спокойно, а в животе — не тянуло от тоски.

Состояние счастья, если оно, конечно, наступает, — провоцирует светлые мысли.
Вот думаешь о человеке — и приятно.
Вспоминаешь событие — и улыбаешься.
И внутри — радуга. Не полная, конечно, но полоски три точно.

А теперь вспомните, как вы себя чувствуете, когда злитесь, раздражаетесь, ненавидите?
Правильно — как будто в холодильнике что-то завоняло.
Открываешь душу — а там тухлая колбаса: вроде и лежала правильно, но всё равно поплохело.

Так что, товарищи, любовь, прощение и счастье — это не просто слова.
Это санитарная обработка внутреннего пространства.
Чтобы не пахло.
Чтобы жить — и не морщиться.

 09-07-20 Удивляюсь, сколько незадачливых мыслителей развелось с развитием social media.

Каждый второй — философ, каждый третий — психолог, каждый четвёртый — коуч. Остальные — подписчики.
В том числе и я. Чего уж там. Тоже думаю. Иногда — даже умно. Иногда — просто думаю.

Раньше, ещё в прошлом веке (редкость уже, почти как пишущая машинка), люди шли за советом к духовным лицам. Пасторы, священники, старцы, гуру… Ну, в общем, серьёзные люди. Их жизнь — это изучение себя, мира, других… и терпение. Много терпения.
До просветления доходили единицы, но если доходили — всё, человек светился. Спокойный, тихий, немного загадочный — почти не раздражает.
Мне повезло — я таких встречала.
Редкие экземпляры, занесённые в Красную книгу. Говорят мало, слушают много. Не спорят. Пугают.

А сейчас?
Сейчас за советом бегут к друзьям. Или к родителям. Или к психоаналитику.
Что, в целом, одно и то же. Только стоимость разная.

С родителями, конечно, можно. Но тут главное — не забыть посмотреть: а как у них жизнь-то сложилась?
Потому что если вы не хотите жить, как они, то, может, и советовать им не стоит. Это как спрашивать у таксиста, как поступить с карьерой. Он скажет — "разворачивайся". Он всегда разворачивается.

С друзьями проще. Они добрые. Слушают, кивают, поддакивают. Иногда даже вытирают слёзы.
Но беда в том, что они такие же, как вы. С таким же багажом, только сумка другого цвета.
Так что совет будет примерно: «Брось всё и поехали в Турцию». Или: «Он тебя не достоин, я давно говорила».

А теперь — шринки. Психоаналитики. Целители душ за почасовую оплату.
Они учились пять лет, читали умные книги, писали диссертации о детской травме и внутренних блоках…
А потом приходят домой — и не могут договориться с собственным ребёнком, который не хочет чистить зубы.
Я таких знаю.
У них — семья в раздрае, работа — стресс, эмоции — зашкаливают, мозг — кипит.
Но! Они могут объяснить вам, почему вы всё делаете не так. Это же их работа!

Контролировать себя они не умеют. Но других — обожают. Потому что знают, как надо.
А то, что другие люди никогда не будут делать, как надо, — они забывают.
Ну, разве что, если к спине приставить паяльник или пистолет. Или применить тяжелую артиллерию: манипуляции, шантаж любовью, истерика, деньги, торг, "я же мать"...

Всё равно не работает.
Человек упрям. И не поддаётся коррекции. Особенно за свой счёт.

А ведь были примеры. Вот, например, Карнеги. Дейл. Урождённый Кáрнаги.
Знал всё про то, как заводить друзей, влиять на людей, сохранять душевный покой.
И умер глубоко несчастным.
Так что, может, не всё так просто. Может, дело вовсе не в советах.

А в том, чтобы просто... помолчать.
И подождать, пока отпустит.

 Тропический дождь. 

Океан снизу и сверху. Только тот, который вверху с дырявинками. 

09-06-20  Утро выдалось почти идеальным — ярко-голубое, с солнечным зрачком, светящимся, как свежеоткрытое осознание.
Тропическая зелень вылезала из своих границ, как будто её отполировали перед показом. Океан стоял, будто задумался — штиль. Ни дуновения. Ни волны. Ни смысла.

На берегу — ресторан, тот самый, где еда не имеет значения. Главное — вид.
А за столом, ближе к перилам, шестеро. Трое мужчин. Три женщины. Шестеро лиц, на которых время расписалось в полный рост: злоба, зависть, мелочная победа, неудовлетворённость, тщеславие, обида — всё как на стенах в музее кошмаров.
Оригиналы, не копии. Гойя бы завистливо хмыкнул. Босх — перекрестился бы, если б знал, что именно он изобрёл такую живопись души.

Я сидела за соседним столом. Спиной к ним. Но слова лились — громко, самоуверенно, без купюр.
Они обсуждали, как не задохнуться от скуки на пенсии. Как будто страх перед ничем вытеснил всё прочее.
Планы звучали один фантастичнее другого: кто-то хотел строить дома в Танзании, кто-то открыть фонд, кто-то поехать в монастырь — не ради Бога, ради экзотики.
Смех — громкий, неискренний. Примерно такой, каким заклеивают трещины в фасаде.

Я пила кофе, разглядывала океан, стараясь не слушать.
Но шум чужого бессмысленного спасения громче ветра.

Когда мы уходили, я обернулась.
Лица.
Физиономии, искажённые и перекрученные, как будто их изнутри рисовал испуганный демон.
Не старость — именно гримасы.
Антитеза пейзажу, миру, покою.

Как будто весь этот завтрак — иллюстрация к тому, что иногда человек портит утро гораздо быстрее, чем плохая погода.

 09-05-20 Человек, знающий несколько языков, имеет несколько душ. Не правда ли?