Карибы, The Dominican Republic

Туман сопровождал нас почти два часа пути до Монреаля. Он стелился вдоль дороги, иногда сгущаясь в плотные хлопья, словно пытался ненадолго закрыть нам путь — не из вредности, а по привычке. В машине было тепло. Дассен пел что-то знакомое и немного грустное, как умеют только старые песни. За окном на сопках лежал снег — спокойный, уверенный в своём праве быть здесь.

Чем дальше мы ехали на север, тем больше становилось снега. Он будто накапливался не только на обочинах, но и в воздухе, в тишине между фразами. А у самого Монреаля начался ледяной дождь. Он быстро превратил зеркала, окна и дворники в гладкие, опасные поверхности — сантиметровый слой льда, чистая геометрия зимы. Мир стал скользким и осторожным.

И именно в этот момент особенно трудно было поверить, что всего в трёх-четырёх часах полёта существует совсем другой мир. Там — двадцать шесть градусов тепла. Там небо густо усыпано звёздами. Там тёплый океанский прибой неторопливо дышит у берега, золотой песок мягко уходит из-под ног, а пальмы — одновременно пушистые и колючие — шуршат в тёплом ночном воздухе.

Расстояния иногда измеряются не километрами и часами, а контрастами. И этот путь — от тумана и льда к звёздам и океану — был именно таким.

We started in Montreal.

Tropical rain/тропический ливень.

Курортный отдых почти везде лениво похож сам на себя. Те же торговцы фруктами, цветастыми платками и сарафанами, дешёвой бижутерией и произведениями местного изобразительного искусства, которые в большинстве своём годятся разве что для вторичного использования — например, в качестве холстов. Хотя, справедливости ради, иногда среди этого визуального шума попадаются действительно хорошо написанные оригинальные работы. Такие мы всегда покупаем — как тихое извинение перед искусством.

По вечерам, когда солнце уже не так беспощадно, начинается привычный ритуал: сначала волейбол, потом прогулка на закате, затем карты — нарды или домино, в зависимости от настроения и состава участников. Послеобеденный сон. Чтение биографии Ленина, или Бунина, или Шекспира — да, вот такой диапазон. Сама себе иногда удивляюсь. Хотя, если добавить к этому прогулки по Парижу с Борисом Носиком, всё внезапно встаёт на свои места.

Утром подъём около восьми. Прогулка вдоль ещё пустого пляжа — обязательная, почти медитативная, — перед завтраком. Чашка кофе, обычно с замечательным круассаном, а иногда и без него. Бокал свежевыжатого апельсинового сока. В воздухе — удивительно вкусные запахи ленивого отпускного утра.

И, конечно, омлет. Свежий, идеальный, приготовленный сияющим омлетчиком. Это человек удивительно светлой природы — тот редкий случай, когда кто-то готовит глазунью и омлеты так, будто тем самым делает мир немного добрее.

В ресторане

Послеобеденный сон и чтение биографии Ленина или Бунина или Шекспира. Ха, как вам разница?!

Умиротворённое лежание на пляже под пальмами — с книгой или без неё — чередовалось с медленным, почти ленивым покачиванием на волнах и заплывами к рифам. Там, в прозрачной воде, жизнь разворачивалась без всякого участия человека: мурена пряталась в камнях, осьминог — любопытный и размером с приличный папоротник — наблюдал за нами с осторожным интересом, а вокруг лежали и ползали морские звёзды и ежи всех возможных форм, размеров и оттенков.

Любопытно, что во время внезапно разыгравшегося тропического ливня морские ежи почему-то начинали стремиться ближе к берегу. АП, движимый лучшими побуждениями, собирал их и переносил обратно к рифам. Один из них, впрочем, не оценил заботу и уколол его. Рука распухла. Добрые дела, как известно, часто бывают наказуемы: одним — во благо, другим — во зло. В данном случае ежи, без сомнения, сочли это актом возмездия.

Были и поездки на необжитые острова. И катание на джипах по джунглям. И прогулки верхом — по узким горным тропам или прямо по пляжу, где лошади ступают осторожно, будто тоже находятся в отпуске. Иногда мы выбирались к местным мастерам серебряных дел. Однажды нам попались кораллы удивительной красоты в чернёном серебре — редкая вещь, тончайшая работа, из тех, что запоминаются надолго.

Но, как и во всём, чтобы найти по-настоящему редкое, нужно везение. В основном же вокруг — масса стандартных дешёвых сувениров, часть из которых, как ни странно, произведена в Китае. И это всегда немного сбивает с толку. Как будто на Карибах вдруг не нашлось собственной дешёвой рабочей силы — или, может быть, просто не захотелось превращать остров в фабрику окончательно.

Что удивительно, чем проще и дешевле отель, тем больше в нём европейских туристов. Немцы и англичане, как водится, присутствуют почти везде — надёжно и предсказуемо. Итальянцы попадаются реже, будто выбирают места дольше и эмоциональнее. Из канадцев первыми идут кибекуа — великие путешественники и неисправимые романтики, а уже потом подтягиваются более сдержанные англосаксы.

Китайцы встречаются редко, арабы — почти никогда. Хотя на последнем курорте всё-таки были три семьи китайского происхождения — то ли американские китайцы, то ли просто китайцы, мы так и не разобрались. Они держались обособленно и наблюдали за происходящим с вежливым, отстранённым интересом, словно всё это было частью длинного и сложного эксперимента под названием «отпуск».

К Новому году на курорт прибыла группа красивых, спортивных молодых ребят из Бразилии. Они сразу стали заметны: везде ходили с бразильским флагом, держались плотной стаей и всё время что-то пели — то ли песни, то ли ритмичные речёвки, от которых пространство вокруг начинало слегка вибрировать. Позже выяснилось, что это молодёжная сборная по футболу. И тогда всё встало на свои места: энергия, хоровое единство и ощущение, что они приехали не просто отдыхать, а праздновать сам факт жизни.

И вдруг в отель приехала группа из России.
Русские — наши бывшие соотечественники — появились совершенно неожиданно. Неожиданно прежде всего для нас: сколько бы мы ни путешествовали по Карибам, групп из России здесь прежде не встречали. Всё-таки далековато. Но времена меняются — волнения в Египте и прочие геополитические колебания подтолкнули российских туристов осваивать новые территории.

И, казалось бы, в этом нет ничего плохого. Пусть осваивают. Но мы, к своему удивлению, полностью отвыкли от навязчивости родного менталитета. От той плотности присутствия, от невозможности остаться наедине с собой даже в отпуске.

Исторически на цивилизованном Западе русских веками считали варварами, дикарями и награждали целым набором не самых лестных эпитетов. И вдруг с неприятной ясностью понимаешь, что такие понятия, как уважение к частной собственности и к личному пространству другого человека, для многих наших бывших соотечественников по-прежнему остаются абстракцией.

Разумеется, было бы несправедливо говорить так обо всех. Люди приезжают самые разные. Но, к сожалению, большинство этой конкретной публики вызывало ощущение — мягко говоря — неприятное, почти до брезгливости. И, что самое обидное, становилось неловко именно за русских.

Громкие, бесконечные посиделки в барах до утра, крики на пляже, неуёмное хвастовство по любому поводу, отчаянное желание быть замеченными — словно детство затянулось до сорока лет. Как правило, полное отсутствие какого-либо языка, кроме русского, да и тот — не слишком богатый, зато с постоянным стремлением учить окружающих жизни. Особенно на волейбольных площадках, при весьма скромных игровых навыках.

В столовых и у бассейнов — локальные скандальчики. Например, из-за отсутствия какого-нибудь вида текилы в баре, где алкоголь, между прочим, бесплатный, а значит, ожидать от него изысков странно. Часто — откровенное хамство по отношению к обслуживающему персоналу. И, как финальный штрих, горы мусора, оставленные на пляже.

Скрыться от этого было невозможно. Некуда. Мы действительно почувствовали себя как кур во щи. Местные посмеивались, американцы искренне удивлялись, европейцы — более знакомые с русскими «варварами» — снисходительно пожимали плечами. А деваться-то куда?

Мы сначала решили, что нам просто не повезло с этой конкретной группой. Прилетела следующая — и всё повторилось. Сначала это вызывало удивление. Потом раздражение. А затем — желание относиться ко всему с юмором, просто чтобы сохранить душевное равновесие.

Справедливости ради, пьяно и шумно ведут себя и американские студенты во время весенних каникул. Но для них существуют специальные молодёжные отели, где никто не спит, музыка не смолкает, а пиво льётся рекой. Мы как-то наблюдали такой spring break во Флориде — и даже с удовольствием в нём поучаствовали. Университетские требования здесь суровы, студентов выжимают до последней капли, и этот контролируемый хаос — своего рода разрешённый выпуск пара.

Жаль только, что для взрослых людей из России пока не существует отдельных территорий, где можно было бы шуметь, не мешая остальному миру.

Отступление:
Понятно, почему у некоторых выходцев из бывшего Союза проявляется полное неуважение к соседям. Это словно встроенная привычка — одновременно холопское, примитивное поведение и разыгранное, демонстративное хамство. Алкоголь разливается всеми возможными способами, а шум и крики сопровождают всё — от пляжа до баров — до самой ночи. Стоит заметить, что англичане или кебекуа пьют не меньше, но ведут себя вполне адекватно, не превращая общественное пространство в арену своего собственного удовольствия. У русских же это проявляется как громкий, бесконечный спектакль: смех, крики, хвастовство, пререкаются друг с другом и с окружающими, а ночной покой соседей никто не воспринимает всерьёз.

В Америке и Европе, если нужно, такое поведение легко можно урегулировать, а на юге — попытка угомонить этих «дремучих» туристов почти бесполезна. Вспоминается Тургенев, который писал о хамстве и дремучести русского мужика. Прошло более века, народ стал и богаче, и образованнее — те, кто может позволить себе отдых на Карибах, явно не бедны. Но мудрее он от этого, к сожалению, не стал. И, сменив страну, многие продолжают «жмуться» друг к другу, превращая вполне благополучные районы в русскоязычные гетто. Смотрят русское телевидение, хулят страну, которая их приютила, не хотят учить язык и отказываются учиться чему-то новому. И всё время рассказывают, что в прошлом были почти «министрами», «директорами» или «профессорами».

В стране, где можно добиться почти всего, такие люди часто пасуют. Они вспоминают свои прежние заслуги, ходят в гости друг к другу, пережёвывают старые темы, жуют оливье и винегрет, слушают те же набившие оскомину песни, делают два прихлопа, три притопа и думают, что открыли мир заново.

Я вспоминаю свою студенческую жизнь. Тогда я изучала инженерные науки, и мой профессор, мудрый Сигал Марк Нисонович, был человеком выдающейся наблюдательности и опыта. Я делала у него дипломную работу и впитывала мудрость. Ему было около 75 лет, а через несколько лет я была приглашена на его восьмидесятилетие. Представляете, сколько школа выживания проходит человек за 80 лет?

Профессор относился ко мне с симпатией и, учитывая мой возраст и энтузиазм, снисходительно. Однажды, когда я допустила небольшую ошибку, он, потрясая седой львиной гривой, сказал: «Маргариточка, только дураки учатся на своих ошибках. Умные учатся на ошибках других». Иногда такие фразы становятся частью твоей сущности.

Я вспомнила ещё одну: «Всё, что было, уже было. Всё, что есть, уже было. И всё, что будет, уже было». Кажется, это сказал еврейский философ Далиль (хотя фамилию могу путать). К сожалению, многие не приходят к таким простым истинам к двадцати годам, некоторые — и вовсе никогда. И снова и снова изобретают колесо, гордятся своими «открытиями» в сорок, пятьдесят лет, а их дети снова начинают его изобретать. И так до бесконечности.

Хотя всё давно написано и сказано. Достаточно открыть книгу или компьютер — и можно идти дальше, не повторяя тысячелетиями одни и те же ошибки, не портя себе и близким жизнь. Не зря философствовали Аристотель, Платон, Лао-цзы, Будда. На Западе истины подают в готовом виде: пережуй и проглоти. На Востоке учат думать и делать выводы самостоятельно. Выбор огромен. И всё, что нужно, — это захотеть им воспользоваться.

Хохмочка первая: Приходим как то в доминиканский ресторан в котором подают традиционную доминиканскую пищу. Декор замечательный, официант полон официанского достоинства, спрашивает какие же напитки мы предпочитаем. Нам уже прилично надоели и популярная "Мама Хуана" (довольно приятный напиток из рома, красного вина, и воды,настоянных на коре и травах) и "Пинья Колада" и другие островные напитки. Спрашиваем что же Вы можете предложить, официант отвечает, что все что угодно по нашему вкусу. Я радостно спрашиваю могут ли мне подать мартини. Официант зовет менеджера, они совещаются несколько мгновений (я конечно загрустила, предпологая, что не видать мне мартини ), затем бегут к бармену и оба вернувшись счастливо отвечают: "Конечно, у нас лучший ресторан в округе, есть и мартини". Good!, я заказываю “Dirty Martini”. Минут через двадцать мне приносят (вы бы видели с какими радостными лицами) тяжелый стакан для виски на половину заполненный фавшированными оливками и залитый чистой водкой. Давясь от смеха, я пригубила и от души похвалила доминиканское творчество. Вообщем мы осталисьь довольны друг другом, маслинки я сьела, водку оставила, а приготовленные блюда оказались по настоящему хороши. Хохмочка вторая: Каждое блюдо в нашем буфете сопутствовалось табличкой с названием или кратким описанием этого самого блюда на трех языках: французском, испанском и английском. Как то читаем на той же табличке: на французском "Ris aux сhampinion" (рис с грибами) на английском: "rice with shrimps" (рис с креветками). Правда ни грибов ни креветок в рисе не наблюдалось.

По вечерам, когда солнце уже не так палит, игра в волейбол, прогулка на закате, игры в карты, нарды, домино. Оглушительная музыка по вечерам временами удачные развлекательные програмы.

Во время разыгравшегося тропического ливня морские ежи стремились переползти ближе к берегу и АП собирал их и переносил к рифам. Один его уколол. Рука распухла. Добрые дела, как известно наказуемы. Одним в добро, а другим во зло. Ежики отомстили.

P. started diving.

Возле затонувшего корабля / shipwreck

P. with a diving trainer. She is  from Germany. Really funny and vibrant lady. She does introduce me to Mamajuana./ Беатен тренировала П., потрясающе жизнерадостная особа и прекрасный тренер.

 Christmas is very soon!

 Travel through the jungle and sugar cane plantation.

 Поломались, остановились у куриной фермы ремонтироваться.

 Момент помните, когда дети танцевали лeзгинку на военно-грузинской дороге и требовали рубль, это приблизительно та же ситуация, только без танцев.

 Вымазанные с ног до головы тропической грязью, но не унывающие. / Smeared from head to foot in tropical mud, but not discouraged.

 St. Pedro city.

 Какая рыбочка!!!!

Сatalina Island travel / Вот на таkих яхтaх, катамаранах мы отправились на Каталину. 

Этот красавец в кроссовках!»

 Солнце, тропический ливень и опять солнце.

 Ну еще поездки на необжитые острова, катание на джипах по джунглям или на лошадях по узким горным тропам или пляжу. Иногда поездка к местным мастерам серебрянных дел. Как то попалось удивительной красоты коралы в черненном серебре. Вещь редкой красоты и тончайшей работы.

 Угадайте, сколько человек требуется, чтобы покрасить одну скамейку?

 Старушка веселушка, жила на нашем этаже. Всегда с пивом в руках и в казино по вечерам.

 Таких жизнерадостных старичков было человек пять.

 Свадьбы праздновались почти каждый вечер.

 Базар

 Вот эта гибкая особа из русской группы пыталась утащить наши кокосы, которые лежали под моим лежаком. Когда мы со смехом указали на ее некоректное поведение, она с недовольным видом бросила кокос и удалилась. Русский менталитет?

 Наш водитель такси.

Торговцы фруктами, цветастыми платками и сарафанами, дешевой бижутерией, произведениями местного изобразительного искусства, годящимися разве что на вторичное использование,  Иногда попадаются хорошо написанные, оригинальные арт работы, которые мы с удовольствием покупаем.   

Три хохмочки с Карибов

Хохмочка первая

Как-то мы зашли в доминиканский ресторан, где готовят традиционные блюда. Декор — чудесный, яркий, живой, будто рассказывает истории острова. Официант, весь в официанском достоинстве, спросил, какие напитки мы предпочитаем.

Нам уже порядком надоели популярные «Мама Хуана» — приятный напиток из рома, красного вина и настоек на коре и травах — и «Пина Колада», и все остальные местные коктейли. Мы спросили, что же они могут предложить «по вкусу гостя».

Я радостно спросила: «А можно мне мартини?»

Официант чуть не подпрыгнул и позвал менеджера. Они коротко совещались, а я уже начала грустить — думала, что мартини мне здесь явно не светит. Но через пару мгновений вернулись с сияющими лицами и заявили: «Конечно! У нас лучший ресторан в округе — мартини есть!»

Good! Я заказала Dirty Martini.

Минут через двадцать мне приносят напиток. И вот что это было: тяжёлый стакан для виски, наполовину забитый оливками, залитый… чистой водкой. Я едва не захохотала и осторожно попробовала. Доминиканское творчество — в высшей степени!

В итоге мы остались довольны: оливки съела, водку оставила, а блюда, к счастью, оказались по-настоящему вкусными. Настоящий гастрономический маленький праздник и немного смеха в придачу.

Хохмочка вторая

Каждое блюдо в нашем буфете сопровождалось табличкой на трёх языках: французском, испанском и английском. Читаем одну из таких табличек:

На французском — “Ris aux champignon” (рис с грибами).
На английском — “Rice with shrimps” (рис с креветками).
На испанском — что-то своё, не менее убедительное.

А вот рис в тарелке… ни грибов, ни креветок не наблюдалось. Ни единой. Я смотрела на это кулинарное «многоязычие» и хихикала: вроде информация есть, а смысла — ноль. Настоящая международная загадка!

Хохмочка третья

А вот ещё один курьёз. Решили мы попробовать местный десерт — сладость, которую все так хвалили. Подошли к стойке, официант с гордостью подаёт тарелку. В описании значилось что-то вроде «особый шоколад с орехами и тропическими фруктами».

На деле же шоколад был слегка пережаренный, орехи растворились в массе, а фруктов хватало разве что на один-два кусочка. Я, конечно, попробовала, пытаясь найти хоть какую-то гармонию вкусов. Моя спутница лишь хихикала, глядя на мою сосредоточенную гримасу.

И тут официант, заметив наши взгляды, с совершенно невозмутимым лицом добавил: «This is our signature dessert!»

Мы переглянулись и решили, что иногда главное не в десерте, а в том, как его подают. А уж радость от маленьких ошибок, недоразумений и смешных открытий — вот она, настоящая сладость отпуска.

 Новый год! New Year celebration!