Тропические удовольствия. Мексика. Тулум. АРТ

Зазеркалье SFER IK.

SFER IK — это место, где архитектура перестаёт быть зданием и становится дыханием. Фото смотрите в Инстаграм: https://www.instagram.com/kaymargarita/

Медленно открывается круглая, огромная, стеклянная дверь, которая мягким движением впускает тебя в мир тишины. Тело само выбирает другой ритм.

Дерево под ногами тёплое и живое. Оно пружинит, будто это не пол, а огромная ладонь, которая держит тебя, пока ты идёшь. Стены изгибаются так, словно их колышет ветер. Всё округлое, текучее, как будто пространство не построили, а вырастили.

Свет падает пятнами, переливается, исчезает, возвращается — и от этого кажется, что ты находишься не в помещении, а внутри лесного сна.

Окна — круглые, как глаза. Они смотрят на джунгли так, будто это не вид снаружи, а продолжение комнаты. И джунгли отвечают: листья шевелятся, птицы кричат, воздух движется. Природа здесь не фон. Она — часть экспозиции. Она — главный художник.

Есть места, где ты стоишь на деревянной платформе и смотришь вниз, а там — воздух. И это удивительно: не страшно. Скорее наоборот. Как будто тебя учат доверять. Как будто мир говорит: «Я тебя держу».

Внутри SFER IK много проходов, мостиков, поворотов. Ты идёшь — и не всегда понимаешь, куда ведёт следующий шаг. И это приносит странное удовольствие. Потому что в обычной жизни мы так редко позволяем себе не знать. Мы привыкли быть уверенными, собранными, правильными.

Там хочется молчать и слушать. Слушать себя.

Когда мы вышли обратно, в солнце, в шум, в обычную жизнь, мне показалось, что мы побывали в зазеркалье. 

Скульптуры Даниэля Поппера

В Тулуме есть искусство, которое не требует музея. Оно стоит под открытым небом, дышит вместе с лесом и выглядит так, будто выросло здесь само — как дерево, как лиана, как огромный миф.

Скульптуры Даниэля Поппера — именно такие.

Ты видишь их и сначала не понимаешь масштаба. Тебе кажется, что это просто красивая фигура среди зелени. Но потом подходишь ближе — и вдруг обнаруживаешь, что стоишь рядом с гигантом. С существом из другого мира. С богиней. С хранительницей. С тем, что не объясняется словами, но мгновенно считывается сердцем.

Они сделаны из дерева, но выглядят живыми. Не в смысле «как настоящие люди» — нет. Они живые иначе. Как живы древние истории. Как живы символы, которые мы узнаём, даже если никогда раньше их не видели.

В этих фигурах есть удивительное сочетание силы и нежности. Они мощные — и при этом спокойные. Они не пугают, не давят, не пытаются тебя впечатлить. Они просто стоят, как стоит в джунглях что-то очень древнее.

Они напоминают о тои, что внутри человека тоже должно быть место 

Для воздуха.
Для роста.
Для света.

Джунгли не тревожатся. Дерево не сомневается. Птица не откладывает жизнь «на потом».

И ты уходишь от них чуть тише, чем пришла. Чуть внимательнее. С ощущением, будто тебе дали не впечатление, а благословение.

Ласковые наблюдения.

Прибрежный океан ласковый, чистый и прозрачный, как хрусталь. В воде полно рыбёшек. Виллу мы сняли всего в десяти метрах от берега. Я засыпаю и просыпаюсь под шум волн и громогласный храп АП — и это, как ни странно, тоже часть идеального пейзажа.

После завтрака мы уходили в джунгли. Почти все отдыхающие спешили в одном направлении — к пляжу, к лежакам, к океану. А мы выбирали другое: к крокодиловой аллее и дальше, в зелёную глубину.

Крокодилов мы так и не увидели, хотя персонал уверяет, что они здесь есть. Крокодил — существо из тех, что существуют рядом, но предпочитают оставаться легендой. Самыми близкими к ним «родственниками» оказались игуаны и ящерицы. Игуаны повсюду: симпатично-страшненькие. Они смешно бегают — резкими перебежками, будто их внезапно застали на месте преступления.

По джунглям мы ходили, по протоптанным дорожкам. Но и этого хватало: вокруг кипела жизнь. Правда, почти бегающая и прыгающая живность предпочитала территорию отеля, где проще найти еду и меньше неожиданностей. Зато птицы… птицы были настоящими хозяевами джунглей.

В ближайших зарослях их невероятно много. Мы видели две шумные семейки белолобых амазонов — они кричали так, словно обсуждали важнейшие новости. Видели aplomado falcon, видели osprey на пляже. Повсюду мелькали great kiskadee — жёлтые, милые, деловитые. Они сидят на ветке или листе, зорко следят за мошкарой и молниеносно срываются в полёт. Встречались hooded oriole, green jay, tropical mockingbird, yucatan woodpecker. Большая семья plain chachalaca постоянно была где-то рядом, а вокруг то и дело появлялись great-tailed grackle. Эти птицы совершенно не опасаются людей — будто знают, что мы здесь гости, а не хозяева.

Были и scarlet tanager, и колибри. На пляже много птиц бродит просто так, а над водой бесконечно охотятся brown pelican. С пеликанами у меня, кстати, особые отношения.

Один когда-то серьёзно меня поразил — в прямом смысле: отбирал у меня рыбу и оставил на ладони шрам, который до сих пор со мной. При этом пеликаны из тех птиц, которые меня почти не боятся. Иногда кажется, что они принимают меня за свою. Я могу их гладить, но стоит появиться рыбе — начинается драка. Они готовы выяснять отношения мгновенно и бескомпромиссно.

Однажды один пеликан попался АП на удочку. Он отчаянно пытался оторвать рыбу и был страшно недоволен происходящим.

До рассвета пеликаны спят на воде: десятки птиц качаются на волнах, как маленькие лодочки. А когда просыпается солнце, они чистят перья и выходят на охоту. Мы как-то пошли на рыбалку до рассвета: сначала любовались тем, как пеликаны спят на воде, а минут через десять они уже дрались за нашу — или их, смотря с какой стороны поглядеть — рыбку. Попавшего на крючок пеликана мы с большим трудом отцепили, но он явно счёл нас врагами.

По отелю бродят ракуны. Один как-то пришёл прямо на нашу виллу —как будто это он тут отдыхает, а мы просто снимаем у него жильё. Говорят, кто-то однажды нашёл ракуна в постели, и после этой истории мы стали запирать двери. Здесь же огромное количество агути и коати. Коати — почти как обезьяны: прыгают по пальмам, легко спускаются вниз и могут цепляться за одежду, если увидят в руке что-то съедобное. В отеле был даже коати-альбинос — местная достопримечательность.

АП устроил настоящую охоту на кокосовые орехи и обеспечил нас молоком недели на две. А через несколько дней отель наполнился людьми: приехала машина с местными и обрезала все кокосы. Мы смотрели на это с лёгким сожалением, но своё кокосовое богатство уже успели добыть. Теперь с удовольствием пьём молочко — полезностей в нём невероятное количество.

В ресторане всегда есть три-четыре вида рыбы — сырой и приготовленной, как угодно. Я ем сырую и парную, закусываю папайей, гуавой, манго и passion fruit. Passion fruit здесь сладкий, с мягкой кислинкой — настоящая редкость.