Хроника войны. 2026

02-24-26 Война перекатила на пятый год. 

Я почти перестала вести  ежедневную хронику войны. В первые два года я писала — как дышала. Как будто если перестану фиксировать — всё исчезнет. Но писать стало невозможно. Слишком много слов вокруг. Слишком много картинок. Слишком много экспертов, моралистов, диванных стратегов. Слишком много шума — и слишком мало тишины для осмысления.

А война — не прекратилась.

Моё отрицание не остановило ракеты. Моё молчание не спасло ни одного дома. Мир как делился на тех, кто готов убивать ради амбиций варвара и его денег, и на тех, кто вынужден выживать — так и делится. Ничего нового. Просто всё стало честнее. Без иллюзий.

В моём блоге постоянно появляются русские. Они не оставляют следов. Ни комментариев, ни реакции. Тени. Наблюдатели. Я не знаю, кто они. Думаю — те, кому не всё равно. Потому что другие давно бы пришли с ненавистью, с оправданиями, с методичками. Тишина иногда красноречивее крика.

Война изменила меня. Хотя я не под бомбами. Не в подвале. Не на линии фронта. Но война не требует географии — она поселяется внутри. Она расщепляет человека на «до» и «после».

Я получила ответы на вопросы, которые годами лежали в запасниках памяти. О природе власти. О природе человека. О границах зла. Лучше бы я никогда их не получила. Лучше бы эти вопросы остались литературой.

Я человек книжный. Я верила, что худшее уже было описано — и тем самым пережито. Когда-то я прочла у Ремарка в «Тенях в раю»:

«Он, возможно, не хотел “зла” в собственном понимании. Он просто хотел, чтобы всё происходило так, как он считает правильным. А если для этого нужно уничтожить миллионы — тем хуже для миллионов».

И ещё:
«Из-за одного человека мир сошёл с ума — и миллионы платят за это жизнью».

Книга вышла в 1971 году. Полвека прошло. Пятьдесят один год — и история снова решила, что мы недостаточно усвоили урок. Только фамилия диктатора другая. Почерк — тот же. Амбиции — те же. Цена — снова человеческие жизни.

Мы читали это как прошлое.
Оказалось — это инструкция к будущему.

И самое страшное — не то, что мир снова сошёл с ума.
А то, как быстро он к этому привык.

PS: Мне написали "спасибо" что не забываю. Не забываю не только я и как можно благодарить!? Рядом картинка из этого блога. Это читатели только за вчерашний день, которые прочли статью. Никто не забыт! Ничто не забыто! Слава Украине! 

02-23-26 Тысяча четыреста шестьдесят первый день войны.

Завтра — день начала войны.
Четыре года назад Пу нажал кнопку, и миллионы людей стали статистикой.

Четыре года убийств.
Не «конфликта».
Не «операции».
Убийств.

Четыре года горя и ненависти. которую выращивали, как тепличную рассаду,
поливали пропагандой, удобряли страхом.

Четыре года стойкости и мужества.

Четыре года предательства
Четыре года предельной верности.

Между Украиной и страной Пу
пролегла не граница — ров.
С кровью.

Имя у этой войны есть. Владимир Путин. И это имя звучит в сводках, в приговорах, в проклятиях.

Имя у этой войны есть. Владимир Путин. И это имя вписано не в учебники —в надгробия.

Дети знают, как звучит «Град». Старики знают, что подвал — это не погреб, а последний этаж жизни. Слово «жив?» стало важнее слова «люблю».

Политические игры продолжаются. Вежливые лица, гладкие формулировки, осторожные обещания.

А где-то в это время из-под плит достают ещё одно тело.

Четыре года стойкости — это не лозунг.
Это когда у тебя нет света,
нет дома,
нет сна,
но есть упрямство.

Когда страну обещали взять за три дня,
а она вросла в землю,
стала камнем,
стала шрамом.

Тысяча четыреста шестьдесят первый день.
И война не устала.

Завтра — не дата.
Завтра — напоминание, что кровь не высыхает от новостной ленты.

Четыре года.
И война всё ещё требует новых имён.

Слава Украине! Слава Украинцам! Слава детям, живущим в аду! Слава их бабушкам, отцам и матерям! Слава защитникам Украины! 

Tomorrow marks the day the war began.
Four years ago, Pu pressed a button, and millions of people became statistics.

Four years of killing.
Not a “conflict.”
Not an “operation.”
Killing.

Four years of grief and hatred, cultivated like greenhouse seedlings,
watered with propaganda,
fertilized with fear.

Four years of resilience and courage.

Four years of betrayal.
Four years of unwavering loyalty.

Between Ukraine and Pu’s country
there lies not a border — but a moat.
Filled with blood.

This war has a name: Vladimir Putin. And that name echoes in reports, in verdicts, in curses.

This war has a name: Vladimir Putin. And that name is written not in textbooks — but on gravestones.

Children know the sound of a “Grad.” The elderly know that a basement is not a cellar, but the last floor of life. The word “Alive?” has become more important than the word “love.”

Political games go on. Polite faces, polished wording, cautious promises.

And somewhere at that very moment, another body is being pulled from beneath the slabs.

Four years of resilience is not a slogan.
It is when you have no light,
no home,
no sleep,
But you have stubbornness.

When the country was promised to be taken in three days,
but it grew into the soil,
became stone,
became a scar.

One thousand four hundred sixty-first day.
And the war is not tired.

Tomorrow is not a date.
Tomorrow is a reminder that blood does not dry because the news feed moves on.

Four years.
And the war still demands new names.

Glory to Ukraine! Glory to Ukrainians! Glory to the children living in hell! Glory to their grandmothers, fathers, and mothers! Glory to the defenders of Ukraine!